— Да, — ответила я, делая шаг в сторону. — Най, — герцог остановился в дверях и выжидающе посмотрел. — Если снова запрешь двери, я выйду в окно.
— Третий этаж, — напомнил Найяр.
— Вот об этом я и говорю, — кивнула я и потеряла к нему интерес.
Он что-то пробурчал себе под нос, а вскоре я услышала, как скрипнула кровать под телом герцога. Закончив с омовением, я переоделась и тоже легла, максимально отодвинувшись к краю. Двери в наши покои на следующую ночь были открыты…
Следующий день был похож на предыдущий. Найяр сам разбудил меня перед проклятым завтраком, снова хотел ухаживать за мной лично, но мы были в общих покоях, потому я его выгнала, предпочтя Габи. Сегодня держать себя в руках было сложней. Растормошивший меня вчера Хэрб, разбудил и острую неприязнь к герцогу. Я даже отказалась идти на большой завтрак, лишь бы не видеть его. И в кабинет с ним не пошла.
Отнекивалась всеми силами, чтобы только не остаться наедине. Герцог перемены заметил. Он злился, но держал себя в руках. Вдобавок, сегодня опять притащили свадебное платье. Мне смотреть на него было тошно, не то, что примерять. Оно было красивым, еще красивей, чем мое первое платье, сшитое для свадьбы с Ру, но я возненавидела его роскошь с первого взгляда.
— Прочь! — закричала я, выталкивая портного за дверь. — И эту тряпку забирай! Не надену, никогда не надену! Проводите тара до выхода из дворца, — уже спокойней велела я своим охранникам, сдувая со лба выбившуюся прядь.
Но вскоре вернулся герцог, подталкивая впереди себя оскорбленного портного. Платье полетело в меня.
— Одевай, — отрывисто велел Найяр.
— Не хочу, — я упрямо поджала губы и теперь мерилась с ним яростными взглядами.
— Плевать, одевай! — рявкнул герцог.
Я всхлипнула и бессильно опустилась на кресло.
— Тебе всегда на меня плевать. На меня и мои желания, — тихо сказала я.
— Вон, — теперь велел он портному. — Потом придешь.
Затем подошел ко мне и опустился на колени, приподнимая мою голову.
— Может, позвать Лаггера? — спросил он.
— Мне больше некого вырезать, — холодно усмехнулась я.
— Ну, хватит! — неожиданно заорал Найяр. — Хватит! Ты его даже не видела, на руках не держала, не чувствовала его шевеления. Ты даже привыкнуть к нему не успела! У нас еще будут дети, много! Хочешь десять? Будет десять. Если тебе от этого будет хорошо, можешь рожать каждый год, только хватит меня казнить за того, о ком ты всего лишь догадывалась!
— А Ру ты казнил, хотя тоже только догадывался, что он предал. В том письме не было ни слова о том, что мой муж передал какие-то сведения. Он просто просил убежища для нас с ним и присягал на верность. Каждый имеет право на приобретение нового дома. Ру хотел его в Гаэлдаре, — с вызовом воскликнула я.
— Он мне присягал! Клятвоотступничество — уже предательство, но он передавал сведения, — все еще на повышенных тонах продолжал герцог.
— Покажи доказательства! — выкрикнула я ему в лицо. — Ты просто убил моего мужа!
— Я твой муж! Я твоему отцу давал клятву, что хочу жениться, а не взять постельной игрушкой! — прокричал Найяр, а я отпрянула.
— Какую клятву? — потрясенно спросила я.
— Такую, — рявкнул его сиятельство. — На второй год моих ухаживаний, когда поползли первые слухи, твой отец явился ко мне. Краснел, бледнел, но потребовал, чтобы я оставил тебя в покое, потому что страдает твоя репутация, репутация семьи и семьи твоего жениха. Тогда я поклялся ему на Священной Книге, что не желаю рушить твою репутацию, надругаться или обмануть. Уже тогда я был от тебя без ума, и подтвердил таргу Линнару, что готов взять тебя в законные супруги. Только после этого он успокоился. — Тогда-то родители и начали прохладно относиться к Руэри и его семье… — Мне надо было сразу отвести тебя в храм, тогда бы ты быстрей смирилась и уже родила мне детей. Но мне вдруг взбрела в голову блажь, что ты должна сначала полюбить меня, привыкнуть. Чтобы перед алтарем твои глаза сияли. Но тебе всегда было плевать на мои подарки, на мои ухаживания, на то, что я только что на голове перед тобой не ходил. Только и слышал: «Ру скоро вернется, Ру мне верит, я люблю Ру, Ру любит меня». Только Ру, Ру, Ру, проклятый Ру! Никогда, ни одной женщине я не позволял управлять собой. А с тобой боялся лишний раз посмотреть неправильно. И что? Что, любимая? Опять Ру, Ру, Ру! Когда была последняя война, бесы меня задери, я так соскучился, что решил — все, хватит! Вернусь и заберу. Но тут мне навязали эту унылую рыбину с душой гадюки. Ты не представляешь, как я бесился, что не могу ничего сделать. Тогда я был бессилен. Единственное, что мне удалось, это выторговать условие, что приданое бриатаркской вороны останется у меня в любом случае, даже после развода. Донесения моих шпионов о руде, которую за столько лет не обнаружили бриты стали единственным, что хоть как-то порадовало. И тогда я стал думать, как мне увернуться от нежеланного брака. И пока я маялся, явилась ты с напоминанием о моем неосмотрительном обещании. А я ведь так ждал тогда, что увижу в этих глаза хоть толику радости от встречи. Я бы горы свернул, но услышал опять: «Ру, свадьба, вы обещали». Если бы ты не вывела меня тогда, я бы, наверное, просто вывез невесту на охоту, а обратно привез ее труп. Но нет, взорвался, как сопливый мальчишка и поперся с ней в храм вместо охоты.