— А, ну, быстро вылезай! — услышала я крик от берега.
— Флэй, мне уже не холодно, — крикнула я.
— Я кому сказал! — рявкнул мужчина. — Или сам вытащу, — начал угрожать он.
— Я голая, — отозвалась я.
— Не переживай, тарганночка, я только один раз испугаюсь, — хохотнул дикарь.
Я вспыхнула от возмущения, потому в душе послала его в Преисподнюю и поплыла дальше.
— Сафи, не дури, — уже серьезно произнес Флэй.
Я отмахнулась, сделала еще несколько гребков и поморщилась, начало сводить ноги. Испуганно охнув, я бестолково взмахнула руками, попыталась удержаться на поверхности, но вместо этого захлебнулась и пошла ко дну.
— Сафи! — донеслось до меня.
Затем был всплеск, а еще чуть погодя меня потащили к берегу. Флэй вытащил меня на берег, я закашлялась, выплевывая воду. Он суетился вокруг, растирал, закутал в приготовленный мною плащ, затем, отвесив несильный, но обидный подзатыльник, словно я несмышленое дитя, потащил к костру.
— Ума нет? — это было первое, что он спросил, когда я, стуча зубами посмотрел на меня. — Тебя только горести думать заставляют, да? На свободу вырвалась, все, прощай разум? — он отчитывал меня, а я смотрела не его мокрую одежду и чувствовала себя настолько виноватой, что даже не могла взгляд поднять.
— Разденься, — прошептала я.
— Что?! — он так опешил, что даже перестал меня отчитывать.
— Ты мокрый, разденься, — повторила я.
Мужчина недоуменно взглянул на себя, и мне стало совсем стыдно, когда я поняла, что он волновался за меня настолько, что не обратил внимания не себя. Но Флэй не был бы Флэем, если бы не отреагировал неожиданным образом. Он хмыкнул, указал на себя и вопросил:
— Вот видишь, что ты наделала? Я может, запахом хотел псу дорогу указывать, а теперь придется домыться, зря что ли мочился?
— Прости… — прошептала я, хлюпнув носом.
— Что прости? Ты у меня молодец. Уже ухаживать начала, одежду прополоскала, меня омыла, заботливая жена. Теперь отогревайся, ублажать будешь.
— Что?! — я потрясенно взглянула на него.
— Что-что? Жениться, говорю, будем. Тебя голой я уже видел, сейчас себя покажу, все, пути назад нет, готовься, — Флэй осклабился и начал раздеваться.
Я все так же потрясенно смотрела, как с тела была стянута мокрая рубаха. Вдруг дикарь обернулся, кокетливо прикрылся руками и капризно фыркнул:
— Что уставилась, я стесняюсь.
— П. прости, — пролепетала я, не зная, как на все это реагировать.
— Невоспитанная особа, — снова фыркнул Флэй и, глядя на мое обескураженное лицо, расхохотался, покачал головой и исчез за деревьями.
А вскоре я услышала плеск воды. Только сейчас до меня начало доходить, что куртки и сапог не было, должно быть, их он успел скинуть еще на берегу. Затем очухалась настолько, чтобы вспомнить о запасном комплекте нижнего белья, что было куплено еще в Ишбеле и лежало в дорожной суме, которую мой дикарь принес, избавившись от первых лошадей. Пока слышался плеск воды, я спешно натянула на себя панталоны и сорочку. Затем, воровато поглядывая на озере, поспешила за своей одеждой оставленной на берегу.
— Проклятье, — выругалась я, когда вышла на берег.
— На факел пришла полюбоваться? — усмехнулся Флэй, уже стоявший недалеко от моей одежды. — Так я мальчик порядочный, до свадьбы не показываю.
Ну, хватит! Откинув всю растерянность, я демонстративно окинула его оценивающим взглядом.
— Надо же, какое горе, а обещал уже начать жениться, — иронично ответила я. — Но на твоем месте я бы, действительно, пока не оборачивалась.
— Это еще почему? — подозрительно спросил мужчина, накидывая на себя плащ, который захватил от костра.
— Вода холодная, — усмехнулась я, подхватила свою одежду и ушла к костру.
Там спокойно оделась, уже не теряясь и не мельтеша. Вскоре послышались шаги, и ко мне вышел Флэй. Глаза его весело сверкали.
— Ведьма, — обозвал он меня, присаживаясь к огню.
— Дикарь, — парировала я, устраиваясь напротив него.
Мы некоторое время мерились взглядами через плавящийся над костром воздух, и первым не выдержал Флэй.
— Ты бы видела свои глаза, когда сказал, что сейчас жениться будем, — захохотал он.
— Твои были не лучше, когда я тебе про холодную воду сказала, — ответила я и тоже рассмеялась.
— Не правда! — возмутился мой дикарь. — Меня таким не смутишь. Зато я думал ты сознания лишишься, когда я пообещал показать себя голым.