Потом мы сидели берегу реки Арли, на которой стоял город. Я болтала ногами, позволяя себе подобную вольность, а мой дикарь заливался соловьем, рассказывая мне про плаксивую тарганну, которая нарыдала целую реку слез.
— Что же так печалило сию благородную даму? — полюбопытствовала я, бросая камешек в реку.
— Много было у нее горестей, — тоном заправского повествователя вещал Флэй. — То панталоны подаст не тот, кто должен по этикету, то в платье мужское обрядят, то ножнами в спину упираются…
— Погоди, за что бедной девушке ножны в спину пихали, — остановила я его, требуя пояснений.
— Согреть пытались тело ее нежное ночной порой холодною, не оценила. Залилась слезами горькими…
— Но ведь ножны твердые, — укоризненно вставила я.
— Ты будешь слушать или нет? — возмутился сын Белой Рыси. — Я ей о вечном, а она мне глупые вопросы задает!
— От чего это глупые? — возмутилась я в ответ. — Я понять хочу, зачем даму грели ножнами?
— Так от факела она отказалась, не возжелала костром разгореться, — ядовито фыркнул мой дикарь. — Дед, наверное, всю ночь глаз не смыкал, все зарево ждал.
— Ты обещал, вот бы и горел костром, — осклабилась я.
— Все, больше ничего тебе не буду рассказывать, — оскорбился Флэй.
— Какая потеря, — настолько фальшиво ужаснулась я, что мой спутник скривился, как от зубной боли.
— Ты решительно невыносима, — он вскочил с лавки и нацелил на меня палец. — Теперь не покажу тебе самое интересное… Нет, покажу, чтобы ты знала, чего чуть не лишилась.
И, схватив меня за руку, потащил куда-то. Я выронила вафлю и возмущенно эйкнула, затем вывернулась, с сожалением глядя на пропавший румяный кругляш.
— Из-за тебя я потеряла лучшего друга, — проворчала я. — Он меня не таскал, не обзывал, гадостей не говорил. Был предан лишь мне.
— И как имя сего героя? — поинтересовался Флэй, скосив на меня глаза.
— Вафля, — вздохнула я.
— Твой друг Вафля? — мужчина делано изумился. — Поверь, я лучше. Вафля — друг на несколько минут, я могу продержаться дольше.
— Пошляк! — возмутилась я.
Флэй остановился и пристально посмотрел на меня.
— Да-а, чем набиты головы благородных тарганн, — сокрушенно произнес он. — Заметь, я имел в виду только твой ядовитый характер. Так что в данном случае, пошляк — ты.
— Ты дикарь, и я с тобой становлюсь дикаркой, — проворчала я, чтобы скрыть смущение.
Мужчина усмехнулся, и мы продолжили наш забег. Правда, вскоре уже степенно шли, потому что на нас начали озираться прохожие. Флэй привел меня к очень высокой башне. Я ее видела из разных точек города, но мы все время обходили ее где-то в стороне.
— Что это? — спросила я и тут же предупредила. — Только не надо мне рассказывать сказки про проглотившего кол великана.
— Как? Ты уже знаешь эту историю? — расстроился мужчина. — Это трагедия, тарганночка, — он укоризненно посмотрел на меня. — Но раз ты лишила меня возможности рассказать эту жутко поучительную притчу, то придется прогуляться по нутру великана. Любопытно же, как в нем поместился кол.
— Судя по верхушке, — я взглянула на остроконечную крышу, — кол острием пробил голову великана.
— Да ты кровожадна, — Флэй приподнял бровь. — Пожалуй, теперь буду с тобой более осторожен.
— Бойся меня, дикарь, — угрожающе произнесла я и уже серьезней спросила. — А нас туда пустят?
— Ты во мне сомневаешься? — изумился мужчина.
— Когда я с тобой, я уже ни в чем не сомневаюсь, и ничему не удивляюсь, — усмехнулась я, и меня втянули в приоткрытые ворота башни.
Маленький дворик оказался пуст, только перед узкой металлической дверью зевал старичок в забавной шапке. Он покосился на нас, распахнул дверь и склонил голову.
— Добрый вечер, уважаемый тар, — поздоровались мы.
— Доброго вечера, благородный тарг и прекрасная тарганна, — без всяких эмоций произнес старик.
Флэй взял меня за руку, и вскоре мы уже поднимались по винтовой металлической лестнице. Запах здесь более всего напоминал уборную.
— Ты куда меня завел? — возмутилась я, прикрывая нос.
— И это вместо восхищения, как легко тебя со мной сюда пропустили, — демонстративно оскорбился мужчина.