— А почему племя Белой Рыси, если вы поклоняетесь не животному?
— Считай, это нашим гербом, тарганночка, — хмыкнул дикарь. — Говорят, что Белая Рысь подарила свою силу первому воину, и его потомки могли превращаться в огромных рысей. Нам близки повадки рыси. Наши воины умеют ждать и молниеносно нападать, редко поддаются панике, не теряют разум.
Он ненадолго замолчал, а я подумала, что жить на Свободных землях может быть и не так уж и плохо. Но…
— Теперь твоя очередь, — сказал Флэй, обернувшись ко мне.
— Что? — я недоуменно посмотрела на него.
— Расскажи мне свою тайну, Сафи, — мужчина совершенно серьезно смотрел на меня. — Что ты так упорно перевариваешь в себе?
— Не понимаю, — я пожала плечами и независимо посмотрела на него.
— Тебя что-то гнетет, и это не герцог, можешь не врать. Сомнения, подозрения, обвинения? Ну, расскажи же мне, я хочу знать, в чем опять провинился, — на губах дикаря появилась насмешливая улыбка.
Неуверенно улыбнувшись в ответ, я отвернулась от него, скользнула взглядом по краю дороги и заметила кусты орешника. Я съехала с дороги, а Флэй остановился, ожидая, пока я наберу себе орехов. Но я не спешила. Отвечать на его вопрос не хотелось. Какое право я имею обсуждать память о его собственной жене, которую убил мой любовник? К тому же я сама была замужем, любила своего мужа, и забывать не стремилась. Тогда какие у меня могут быть претензии к человеку, который был добр ко мне, никаких. И все же постоянно помнить, что я просто устраиваю его, не хотелось. И ревновать к мертвой тоже. А я уже знала, что, выбери я Флэя, буду ревновать. Это только испортит наши с ним отношения, превращая жизнь в Преисподнюю для обоих.
— Сафи, — позвал меня мой спутник.
— Сейчас, я выбираю, — ответила я, продолжая таращиться на куст орешника.
Мужчина подъехал ко мне, быстро набрал орехов в мой берет, который вытащил из сумы, где лежал мой мужской костюм, и вручил мне. Неодобрительно покосившись на него, я тронула поводья, возвращаясь на дорогу. Флэй догнал меня, взял из берета несколько орехов, громко хрустнул, разгрызая скорлупу, и перевел на меня взгляд своих пронзительных темно-карих глаз.
— Ты невыносим, — поморщилась я. — Что ты хочешь услышать?
— То, что ты себе надумала, — спокойно ответил мужчина. — А то, что надумала, я точно знаю. — Я все еще молчала. — Тарганночка, поверь, мне хватило нескольких дней, чтобы выучить этот унылый взгляд, когда в твоей головке начинают бродить вредные мыслишки. Ну, кинь мне в физиономию свои несчастья, я выдержу. Если нет, то готов снова пробежаться с твоей тушкой по лестнице Звездной башни.
— Наглец, — усмехнулась я.
— Не могу не согласиться, — подмигнул Флэй.
Однако отвечать на вопрос я по-прежнему не спешила. Мой спутник неожиданно свернул в сторону от дороги, поманив меня за собой. Я послушно последовала за ним, остановила лошадь, когда остановил дикарь, и теперь наблюдала, как он спешивается и подходит ко мне.
— Ай! — вскрикнула я, когда он меня стянул с седла.
Берет выпал из рук, и орехи рассыпались по траве.
— Ты что?! — возмущенно воскликнула я, оказавшись на земле.
— Сама напросилась, — деловито напугал меня мужчина и, сделав подсечку, завалил на землю.
Перехватил за головой оба запястья одной рукой, оседлал и сорвал травинку.
— Я сейчас буду тебя пытать, — сообщил мне изверг, и травинка поползла по моей шее.
Сначала я терпела, потом дернулась, пытаясь избавиться от щекотавшей меня растительности. Флэй, сохраняя на лице сосредоточенное серьезное выражение, провел своим «пыточным инструментом» по моему уху, снова перебрался на шею, я вновь дернулась и хихикнула. Травинка пощекотала меня под носом, и я чихнула, рассмешив этим дикаря.
— Тарганночка, рассказывай, я могу так продолжать бесконечно. Даже если один волк будет мне откусывать голову, второй ногу, а герцог снова пичкать стрелами. Я с тебя не слезу, заметь, в прямом смысле этого слова, — и он продолжил.
Я извивалась, но травинка только меняла свое местоположение.
— Флэй, хватит, — взмолилась я. — Щекотно.
— Знаю, — кивнул он. — Меняем метод воздействия, — возвестил мужчина, и травинка была отброшена, зато по моим ребрам пробежались проворные пальцы.