— Проклятье, Сафи, — застонал Найяр, поворачиваясь к дереву спиной и сползая по нему. — Зачем, зачем ты понесла, зачем?! Бесова идиотка, ты сама все испортила. Сама!
Герцог уткнулся лбом в колени. Ему так хотелось вырвать ее из сердца и из памяти, но эта проклятая любовь так крепко пустила корни, что любая попытка забыть причиняла неимоверную боль.
— Сафи, — прошептал он, сжимая в кулаке пожухлую траву, — Сафи… Любимая… Чтоб тебя бесы задрали, — вырванная с корнем трава отлетела в сторону, и Найяр вскинул лицо к ночному небу. — Я не могу без нее, — прошептал он звездам. — Боги, верните мне мое сокровище, подыхаю…
Звезды молчали, небо молчало, боги молчали. Только за спиной раздался едва уловимый шорох, и словно кто-то так же, как и герцог, сполз вниз по стволу, усаживаясь по ту сторону дерева. А потом вновь послышался уже знакомый смешок. Найяр вскочил на ноги, за деревом никого не было. Там было пусто! Стиснув зубы, герцог вернулся на прежнее место.
— Ты не напугаешь меня, — ожесточенно произнес он. — Это все нервы.
Новый смешок заставил его вздрогнуть. Затем вновь зашуршала трава, словно невидимый человек встал и прошелся вокруг дерева. А потом Найяр почувствовал ледяной холод и запах тлена.
— Ха-ха, — по слогам произнес мужской голос прямо ему в ухо.
— Боги защитите! — вскрикнул герцог и вскочил.
Смех, издевательский смех, вот, что неслось ему в спину, когда Найяр бросился прочь от злосчастного дерева. Он даже не задумывался, куда бежит, пока не запнулся и не полетел на землю, но успел выставить руки и приземлился на четвереньки. Это немного отрезвило, и мужчина закрыл глаза, тяжело и хрипло дыша. После шумно перевел дыхание, открыл глаза и застыл, глядя на подол женского платья с золотым шитьем. Медленно поднял голову и отскочил в сторону, уперевшись спиной в очередное дерево.
Женщина подплыла к нему, удушая зловонием тлена и замораживая могильным холодом, присела и заглянула в глаза.
— Кошмарной ночи, дорогой супруг, — прошелестела покойная герцогиня. — Я скучала.
— Тебя нет! — сипло произнес Найяр, закрываясь рукой.
— Конечно, нет, ты же убил меня, — он вздрогнул от ненависти, которой был пропитан шелест мертвого голоса.
— Боги, — выдохнул его сиятельство и вскочил на ноги.
Герцогини не было. Был ночной лес, темнота и прохладный воздух, который неожиданно показался теплым после того леденящего душу ужаса, который испытал Найяр. Бешеное сердцебиение постепенно успокаивалось, и герцог уже мог слышать не шум крови в ушах, а шорох листьев и крик ночной птицы. А еще до него донеслись крики его воинов.
— Господин!
— Я здесь! — закричал он, облегченно вздыхая.
Сейчас он вернется к костру, согреется и окончательно успокоится среди живых людей. Но, стоило ему сделать шаг, как вновь послышался смешок. Найяр развернулся на каблуках и увидел… Руэри Тиган стоял недалеко от него, прислонившись спиной к строму дереву, и перекидывал свою голову с руки на руку. Голова блекло посверкивала мертвыми глазами и… скалила бескровные губы в улыбке.
— Это все мне видится, — прошептал герцог, пятясь от страшного видения.
Тиган отлепился от дерева и сделал шаг в его сторону, продолжая поигрывать собственной головой. Голова вдруг подмигнула герцогу, и Руэри одел ее на обрубок шеи, как шлем на голову. Голова покачнулась, но призрак придержал ее рукой.
— Неудобно, — пожаловался мертвец, — все время падает. Черной ночи, герцог, как поживаешь?
— Сгинь, — прошептал Найяр. — Сгинь, ты сдох.
— Имел честь умереть на плахе, — Тиган галантно поклонился, придерживая голову. — Потерял? — без всяких иных предисловий спросил призрак.
— Найду, — страх отступил, и герцог упрямо поджал губы.
— Потеря-ал, — удовлетворенно произнес мертвец. — Она будет счастлива, герцог, она уже счастлива, но не с тобой.
Тиган захохотал, и голова скатилась с шеи. Это было так странно и страшно — видеть, как скалится рот мертвеца, а слышать хохот из его тела.
— Ваше Сиятельство! — вновь долетел до него крик наемников.
Найяр развернулся, чтобы сбежать отсюда, но столкнулся лицом к лицу с герцогиней.
— Куда же ты, дорогой супруг? — спросила она, скалясь в ухмылке.