- Не плачь, маленькая, - его пальцы мягко стерли слезы, повернули мое лицо к нему, ласково взяв за подбородок. - Мне не страшно. И ты не бойся.
- Я заставлю его...
- Нет! - взгляд зеленых глаз стал жестче. - Хватит. Меня всегда бесила твоя защита. Я мужчина, я должен защищать свою женщину. Раз не смог, значит, слаб.
- Но, Ру...
- Я сказал, не вздумай унижаться, - отчеканил мой супруг с неожиданной силой.
- Побег...
- Нет, я не желаю, чтобы ты рисковала собой. Если мое время пришло, значит, нечего тянуть дальше.
- О, боги, - я спрятала в лицо в ладонях, заходясь в беззвучных рыданиях.
Руэри погладил меня по плечу, до которого смог дотянуться, и потянул на себя.
- Жаль, что все случилось так, а не иначе, - тихо произнес он. - Хотелось иной судьбы для нас с тобой... детей.
И тут я не выдержала, завыла в голос. Все, что таилось во мне эти две недели, сейчас прорвало, снесло плотиной, и я уже не могла остановиться. Руэри, как смог, привстал, морщась и шипя сквозь стиснутые зубы.
- Что, Сафи? Что случилось? - спросил он, дергая меня за руку. - Что он сотворил? Только не говори, что не он.
Сквозь рыдания я выдавила то, что совсем не хотела ему говорить:
- Он забрал у меня ребенка.
- Ребенка? Моего? - на большее сил у моего супруга не хватило, и он упал на тюфяк, громко вскрикнув. - Сафи, это был наш ребенок?
- Я не знаю, Ру, правда, - я виновато склонила голову. - Это был мой ребенок, и это было главное.
- Мой, - уверенно произнес Ру. - Наш малыш, я знаю. Такому, как он, боги не могли дать это счастье. - Он вдруг светло улыбнулся. - Я присмотрю там за ним, не переживай. Он не будет одинок, с ним будет его отец.
- Ру-у-у, - взвыла я, стискивая его руку. - Я не хочу, чтобы ты умирал!
- Перестань, слышишь? - Руэри строго посмотрел на меня. - Ты всегда была сильной девочкой, ею и оставайся. Поклянись, что завтра ты не заплачешь. Клянись!
- Не могу... - выдохнула я, справляясь с истерикой.
- Клянись, что не заплачешь и не унизишься перед этой эгоистичной скотиной, - продолжал требовать мой супруг. - Клянись!
- К... клянусь, - выдавила я и опустила голову ему на плечо. - Я все еще люблю тебя, Ру.
- И я тебя, маленькая, - шепнул он. - Поцелуй меня скорей, я слышу шаги.
До меня тоже донеслась, явно нарочито громкая поступь. Я коснулась губами виска Руэри, скользнула на здоровую скулу. Он перехватил мою голову за затылок и прижался к губам, не кривясь и не морщась.
- Мы еще встретимся, родная, - жарко прошептал Руэри. - Обещай, что научишься быть счастливой. Сбежишь и будешь счастлива, а мы будем ждать тебя. Хочу слышать твой смех, как девять лет назад. Ты так красиво и заразительно смеешься. Обещай.
- Обещаю, - я выдавила через силу улыбку. Дверь громыхнула, открываясь. - Я люблю тебя, - прошептала я.
- И я тебя, Сафи. Всегда.
- Тарганна Сафи, - донеслось от двери. - Пора.
- Прощай, мое сердечко, - улыбнулся Ру, назвав так, как называл в мои далекие пятнадцать лет.
- Прощай, мое несбывшееся счастье, - прошептала я, бросила на него последний взгляд и побрела к двери.
Тарг Грэир пропустил меня вперед, закрыл дверь, и силы оставили меня. В глазах вдруг потемнело, и если бы не начальник дворцовой стражи, я бы полетела на каменный пол. Грэир успел подставить плечо, перехватил меня и понес в сторону лестницы. Как до кареты добирались, я уже не помнила. Очнулась, когда экипаж подкатил к приюту.
- Пора, Сафи, - тихо произнес тарг Грэир.
- Спасибо, - кивнула я, но еще несколько минут ушли на то, чтобы взять все чувства и эмоции под контроль. - Боги, боги... - прошептала я, натягивая на лицо улыбку.
С ней и покинула карету, вошла в здание приюта и минуту стояла в темноте коридора, не спеша войти к детям. Затем снова выдохнула, снова приклеила улыбку на лицо и направилась туда, откуда звучал детский смех. Детям не нужны чужие страдания. Их возраст благословенен тем, что самым большим горем должны быть разбитые колени и ломанные игрушки. Должно быть, боги специально создали детство, чтобы люди могли насладиться простым, но ярким счастьем прежде, чем начнется жестокая взрослая жизнь... Жаль у моего дитя все началось со смерти. Пришлось вновь остановиться и закинуть голову кверху, чтобы сдержать слезы.
- Я сильная, я и это переживу, - прошептала я, входя в приютский дворик.
И тут же покачнулась, успев выставить руку и опереться на стену. На небольшом стульчике, посреди двора, сидел герцог Таргарский. На каждом его колене сидело по ребенку. Их ручки обнимали шею Найяра, он придерживал их и что-то рассказывал. Дети заливисто смеялись, время от времени вскрикивая:
- Ты все врешь, дядя Най, так не бывает!
- Наша Сафи! - закричал один из малышей, соскакивая с колена герцога.
- О, боги, - в который раз прошептала я.
Найяр поднялся, удерживая второго ребенка на руках, и направился в мою сторону. Из-за моей спины появился Хэрб. Даже не глядя, я чувствовала его напряжение. Первый малыш обнял меня за ноги, и я машинально потрепала его по голове, не сводя взгляда с герцога. Он подошел совсем близко, звонко поцеловал в щеку того ребенка, которого держал на руках и поставил на землю.
- А вот и наша пропажа, - весело улыбнулся Най, и по моей коже пробежал озноб.
Рука герцога продолжала лежать на голове мальчика, вороша ему волоса. Вдруг рука замерла и чуть надавила, сильно склонив малышу голову, ледяной взгляд синих глаз не отпускал меня из своего капкана.
- Ай, дядя Най! - возмущенно воскликнул малыш, и Найяр убрал руку.
Он присел на корточки и обнял мальчика.
- Прости, на, - и протянул ему серебряную монету.
- О-о-о - восхищенно протянул ребенок и умчался в приют.
- Хэрб, уведи Тарни, - попросила я.
Юноша не двигался несколько мгновений, но все-таки оторвал от меня второго мальчика и исчез в недрах приютского здания.
- Я все поняла, Най, - тихо произнесла я. - Не стоило продолжать демонстрацию.
- Где ты была, любимая? - спросил меня герцог, все еще улыбаясь.
- Ты давно здесь? - вместо ответа спросила я, и Най, схватив меня за руку, дернул на себя.
- Где ты была? - чеканя слова спросил он.
- Я тебя ненавижу, - сдавленно произнесла я, больше не в силах сдерживать эмоции. - Отпусти меня.
Его сиятельство подхватил меня на руки и понес в приют, прошелся по коридорам, зная, что тут я не буду ни орать, ни вырываться.
- Детки, до скорого свидания, - пропел он.
- До свидания, дядя Най, - ответили малыши. - До свидания, Сафи.
Старшие просто поклонились, провожая нас настороженными взглядами. Хэрб и наемники поспешили следом. Дьол переводил тяжелый взгляд с меня на его сиятельство.
- Ты этого не сделаешь, - хрипло произнесла я, когда мы оказались за пределами приюта, и герцог поставил меня на ноги.
- Не сделаю, если будешь вести себя разумно, - ответил он, сжимая в пальцах мою ладонь.
- Я буду вести себя разумно, - выдохнула я, пытаясь снова не заплакать от бессилия.
- Я не буду ругаться за то, что проигнорировала мои слова о завтраке. Я даже готов не наказывать твоего щенка и этих дармоедов, которые проглядели тебя, если ты, как примерная жена сейчас примеришь свадебное платье, которое ждет тебя в наших покоях, завтра явишься на большой завтрак и будешь вести себя, как подобает герцогине Таргарской, естественно не только за столом.
- Проклятье, Най, я пока еще чужая жена, - воскликнула я, глядя на него со смесью ужаса и отвращения.
- Это временные трудности, - спокойно ответил герцог, но по-хозяйски прижал меня к себе.
- Тело твоей жены еще не опустили в фамильный склеп, как ты можешь говорить о свадебном платье? - потрясенно прошептала я.
Мы как раз проходили мимо одной из площадей, где герольд объявлял о смерти ее сиятельства. В нашу сторону обернулось несколько человек, пронесся тихий рокот, и вскоре вся площадь провожала нас хмурыми взглядами. Герцогиня была для них образцом благочестия, не смотря на то, что кормила и заботилась об этих людях я.