— Ткачев, ну ты прям как на первое свидание меня зовешь, — рассмеялась Ира, чувствуя, как отпускает сжавшаяся внутри ледяная пружина и утихает кипящая в груди бессильная злость. — Ну пойдем, — уже взялась за ручку двери, но Паша сам распахнул перед ней дверцу и помог выйти из машины. И так остановился — осторожно удерживая в своей ладони ее пальцы и как-то сосредоточенно вглядываясь в лицо — как будто размышлял над каким-то сложным и тяжелым решением.
— Паш, да что с тобой?
— Да не, это я так, простите. Задумался чего-то… Вы такая красивая у меня, — выдал вдруг с улыбкой, протягивая руку и отводя упавшую на щеку золотящуюся рыжим прядь.
— Ой, Ткачев, ну ты меня точно до смерти засмущать решил, — фыркнула Ирина Сергеевна, но взгляд заметно потеплел. — Пойдем уже, что-то и правда есть хочется…
За обедом Паша все больше молчал, выглядел задумчивым и непривычно серьезным, только изредка бросал странно мягкие и внимательные взгляды, улыбался на ироничные замечания и сам на автомате бросал что-то шутливое. Спросить, о чем он думает, Ирина все-таки не решилась, не совсем уверенная, что это касается какого-то их общего дела, решив подождать более подходящего случая когда клиент, так сказать, дозреет. Например, сегодня же поздно вечером в приятной семейной обстановке…
***
— Слышь, Фомин, на благо общества поработать не хочешь? — Паша тормознул участкового у отдела, когда тот совершенно беспалевно бочком пробирался за территорию, опасаясь наткнуться на непосредственного начальника или, того хуже, на саму Зимину.
— Тьфу ты, Ткач, напугал, так и инфаркт заработать можно! — возмутился Фомин, поспешно поднимая и заботливо отряхивая выроненную от неожиданности бутылку водки.
— Ну если это, — Паша кивнул на драгоценную ношу, — у тебя вместо сердца, то запросто. Ладно, слушай, дело есть одно…
***
Трель звонка Ткачев уловил сразу, моментально принимая вызов, чтобы не разбудить Ирину Сергеевну.
— Паша, на выезд срочно, — раздался в трубке взбудораженный голос дежурного. — На Штурвальной пальба, кажется, есть пострадавшие, так что Климов велел не только пэпсов, но и весь оперсостав в ружье поднимать… Пиши адрес.
Паша, сбросив вызов, убрал за пояс пистолет и, покосившись в сторону спальни начальницы, бесшумно выскользнул в коридор. Примитивный, казалось бы, план сработал на отлично.
========== IV. 10. Самое главное ==========
— Ну и что здесь произошло?
Паша в задумчивости не услышал стук каблуков за спиной и повернулся только на раздраженным нетерпением ударивший вопрос. Зимина, как будто и не спросонья, собранная, прямая, обыденно-властная и неприлично свежо выглядевшая для столь позднего часа, цепким взглядом окинула место происшествия и вновь повернулась к нему.
— Да ничего особенного, разборка очередная, — равнодушно бросил Ткачев, медленно выдыхая — от запаха крови, пороха и бензиновых паров в горле сжался тяжелый ком.
— Да я уж вижу, что не бразильский карнавал! — недовольно отозвалась полковник, вскидывая бровь. — Давай рассказывай.
— Да нечего рассказывать, Ирин Сергеевна. Сообщили о стрельбе, велели всем операм быть, я раньше всех приехал, а тут это… Один пытался бежать, пришлось оружие применить…
— Ткачев, всю эту пургу будешь следаку втирать, а мне рассказывай как есть! — оборвала на половине фразы Зимина. Коснулась ладонью плеча. — Так, а ну-ка пойдем.
В машине по-хозяйски нашарила в бардачке фляжку с коньяком, впихнула чуть ли не силой. Сама отвернулась к окну, за которым стелилась промозглая ночная темнота, разбавленная светом фар и мигалок.
— А теперь колись, что придумал, — приказала, размеренно барабаня пальцами по ткани форменной юбки.
— Ирина Сергеевна, я…
— Ткачев, не испытывай мое терпение! Говори. И врать не вздумай!
— Да ничего я не придумал, — устало отозвался Паша, крутя в руках фляжку. — Просто… Ирина Сергевна, помните, еще в прошлом году к вам приходил один деятель… типа коллега Ильдара по бизнесу. Утверждал, что тот его кинул, помощи просил. Вы ему тогда не поверили, послали, он сначала суетился, а потом как-то унялся…
— Ну помню, и что? — хмурясь, нетерпеливо перебила Ирина.
— В общем, Фомин через своих гастеров пробил этого чела и узнал, что тот давно уже ищет способ отомстить Ильдару. Людей даже каких-то собрал… Ну а дальше дело техники — один анонимный звонок, и встреча состоялась. Ильдар нормально вопросы решать не привык, хоть и строил из себя порядочного бизнесмена, так что в принципе все было предсказуемо. Главное было вовремя успеть и застать его на месте, чтобы ни у кого сомнений не возникло по поводу сопротивления при задержании.
— Господи, Паш… — Ирина Сергеевна повернулась — потрясенная, ошарашенная, даже какая-то пришибленная. — Паш, зачем? Я бы и сама нашла способ… Зачем ты…
— А он бы тем временем придумал бы очередную пакость? Или, того хуже, повторил попытку вас убрать?
— А у меня сначала спросить, посоветоваться было нельзя?! Зачем эта самодеятельность?!
Паша только слабо усмехнулся, накрывая ладонью ее заледеневшую руку.
— Ирина Сергеевна, я, конечно, помню, что вы мой начальник… И уважаю вас, и право ваше принимать решения никак не оспариваю, и не сомневаюсь в них… Но есть вещи, которые должен решать мужчина и только мужчина. Да знаю я все, — уловил не успевшую сорваться фразу, — знаю, что вы дофига умная, крутая, знаете, чего и как делать… Но я не мог вас подставить под удар, просто не мог. Этот урод и так вас едва не убил, что, надо было ждать еще одной попытки? Ирин, — рука мягко легла на плечи в бережном притягивающем жесте, — я знаю, много всего было, всякого, страшного, противного, непростого… но я защищать вас буду всегда, всегда, как бы там ни было. Я не знаю, почему так, правда не знаю, но по-другому уже не будет никогда. Не получится у меня по-другому.
— Господи, Паш, — выдохнула едва слышно, утыкаясь лбом в напряженное крепкое плечо, — ты…
— Не надо, — прервал ласково-тихо, осторожно целуя ее волосы, пахнущие стылой весенней улицей, терпкими духами и каким-то сладковато-летним шампунем. — Не надо, не говорите ничего.
В приглушенной сумрачной тишине растворились совершенно неважные слова — неважные, потому что он и так знал про нее самое главное: человека роднее и ближе в его непростом мире не будет уже никогда.
***
Она стала удивительно спокойная, смягченная, будто неземная. Нет, днем на работе или во время очередного собрания Паша видел все ту же Ирину Сергеевну — жесткого, умного, хладнокровного полковника, способного на самые продуманные и суровые решения и ничуть не сомневающегося в них. Зимина все так же привычно гремела, ругалась, подкалывала, стебала; все так же стремилась все контролировать, за все отвечать и быть в курсе всего — и от этого казалось, что совсем ничего не изменилось.
Но только Паша видел все совсем по-другому. Видел — и не мог насмотреться. Раньше он и не подумал бы ни за что, какой по-особенному притягательной, соблазнительной, милой может быть женщина в положении. И когда провожал ее взглядом в коридорах отдела, сердце болезненно-сладко сжималось от невозможной, нереальной казалось бы мысли: эта элегантная, ухоженная, красивая женщина — его жена, его законная жена.
И она, кажется, с неподдельным удовольствием напоминала ему об этом едва ли не постоянно — ненавязчиво, мимоходом, так, будто это получалось само собой. Если была возможность, пораньше уходила со службы, и вечером его, замотанного, усталого, ожидал восхитительный ужин. Да и с собой на работу теперь всегда можно было прихватить что-нибудь вкусное — Савицкий только завистливо вздыхал, не способный похвастаться такой заботой и кулинарными талантами своей супруги. По вечерам, поближе устроившись на диване, увлеченно листали какие-то каталоги — выбирали, спорили, обсуждали все: от цвета обоев до формы кресел в гостиную, от обивки диванов и до навороченности детской кроватки. Паше стоило огромного труда убедить Ирину Сергеевну снова вернуться на дачу — вся эта ремонтная суета по объединению двух квартир в одну сейчас должна была волновать ее меньше всего. Разбираться с рабочими и их начальником, урезать расходы, дотошно проверять счета и беспокоиться насчет кучи всяких мелочей Ткачев ей не позволял, полностью возложив всю ответственность на себя. Ирине оставалось только листать журнальчики, выбирать один-единственный вариант из множества и капризно тыкать идеально наманикюренным ноготочком в понравившуюся деталь будущего интерьера — и уже через пару дней все оказывалось не только куплено, но и доставлено куда нужно.