Ты любишь Лизу и Лию?
Конечно, я люблю свою сестру и свою племянницу. Безоговорочно. Безгранично. Вспоминая себя в раннем детстве, понимаю, что роль моей мамы всегда выполняла Лиза. Марина – моя биологическая мать – никогда не испытывала ко мне родственных чувств. Это я сейчас понимаю, а тогда мне казалось, что я должен “заслужить” её любовь. Но что бы я ни делал, она всегда была недовольна. Лишь, став взрослым, я узнал от Макса, что у неё была лишь одна “любовь” – деньги.
Когда мне было десять лет, Марина заявилась к нам, чтобы забрать меня. Помню, как она закричала, увидев меня, требовала подойти к ней, вопила, что сегодня же мы с ней уедем отсюда. А мне хотелось убежать, закрыться, спрятаться, чтобы она меня никогда не нашла. Тогда Лиза отвела нас с Лией в комнату, принесла чай с печеньем и сказала, чтобы мы ничего не боялись.
- Лиз, она меня заберёт? – дрожащим голосом спросил я у сестры.
Лиза улыбнулась и, обняв меня, прижалась своими губами к моей “макушке”:
- Радость моя, - она погладила меня по щеке, - разве ты хочешь уехать от нас?
Я отрицательно замотал головой и схватил маленькую Лию за руку, словно бы подтверждая свои слова. Лиза, увидев это, засмеялась:
- Ну, значит, всё останется как прежде, - она прижала нас к себе. – Всё, пейте чай, а я пойду к папе схожу.
Когда она ушла, Лия со слезами на глазах повернулась ко мне:
- Петечка, не уезжай, пожалуйста! – ребёнок разрыдался, а я крепко прижал её к себе.
- Карамелька моя, тихо, тихо, тш-ш-ш… - я посадил её на колени. – Ты же слышала, что мама сказала. Всё будет так, как и было. Ну, ты, что? – я наклонился и начал вытирать слёзы с её лица. – Я же тебя так люблю, моё чудо. Куда я денусь?
Как оказалось, Макс дал денег Марине, чтобы она навсегда исчезла из нашей жизни, и потребовал написать официальный отказ от меня. Больше мы её никогда не видели.
Я всегда воспринимал Лизу и Макса как своих родителей. Но никогда им этого не говорил. Хотя, мне кажется, они и так это знают.
Лию я обожал.
Когда это крохотное чудо принесли из роддома, я часами мог сидеть около неё, просто наблюдая за тем, как она спит. Лиза даже шутила, что нашу няню, Антонину Михайловну, можно смело отправлять на заслуженный отдых, поскольку “маленький нянь” скоро полностью сможет её заменить.
Так и произошло.
Впоследствии я начал водить Лию в садик, а потом в школу. И это не было моей обязанностью. Наоборот. Родители всеми силами пытались отстоять у меня эту “привилегию”, но я не сдавался. Мне казалось – это так круто, что у тебя есть свой собственный маленький человечек, за которого ты несёшь ответственность. Как будто бы он принадлежит только тебе, и ты можешь ухаживать за ним, заботиться и оберегать.
Был один случай. Мне было четырнадцать. Лия тогда училась во втором классе. У неё была вторая смена, а я задержался после тренировки, но пообещал Максу, что сам её заберу. Подходя к школе, увидел, как каких-то два урода, лет двенадцати, подбежали к моей девочке, выхватили портфель и вывалили всё его содержимое на землю. Лия в слезах пытается собрать всё содержимое, а эти твари ржут, раскидывая всё как можно дальше.
Тогда я, наверное, впервые, в жизни ощутил, что такое ненависть. От увиденного потемнело в глазах. Стиснув зубы так сильно, что заболели дёсны, я подбежал к ним и резким ударом повалил одного на землю. Второй, пятясь, попытался убежать, но, схватив его за руку, я со всей дури припечатал его в стену. Как выяснилось позднее, один из этих мразей лишился нескольких зубов, а второму я сломал руку.
Макса вызвали в школу. Я помню, как он сидел, с невозмутимым видом выслушивая пламенную речь директора “о недопустимости жестокости в стенах элитного учебного заведения”. Тут же подключились родители этих отморозков, требуя, чтобы меня отправили в колонию для несовершеннолетних. Макс обвёл всех презренным взглядом и заорал:
- ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ!!! – то ли от неожиданности, то ли от испуга, но все разом замолчали. Макс медленно поднялся со своего места и навалился руками на стол. – А теперь слушаем меня. Мой Пётр сделал всё правильно, - на Макса уставились несколько пар выпученных глаз, а он бесстрастно продолжил. – Если бы я был в тот момент там, ваши ублюдки переломом бы точно не отделались. Я никому не позволю даже косо смотреть в сторону моей семьи. Если ещё раз эти твари окажутся в радиусе километра от моих детей, я не только им, - он пристально посмотрел на их родителей, - но и вам все ноги переломаю, - Макс перевёл взгляд на директора. – Разговор окончен, – он повернулся ко мне, и его тон резко смягчился, - пойдём, Петь.