И не могу ничего контролировать.
Или же… не хочу?
- Лия, что ты со мной делаешь? – Давид всё крепче прижимает меня к себе. – Как только увидел тебя. Увидел и пропал. Ни о чём думать не мог, в голове – только ты. Ангел… - он трётся колючей щекой о мою щёку. – Понимал, что всё это неправильно. Начал вести себя, как последний урод, чтобы ты ушла. А ты – здесь… И я не могу… Не могу рядом с тобой себя контролировать. Как маньяк какой-то, - он горько усмехается, а я чувствую, как от его слов по щекам начинают литься слёзы. – Лия, ангел мой, не плачь. Не плачь, пожалуйста, - Давид мягкими, робкими движениями начинает целовать мои щёки, собирая тёплыми губами слёзы.
Я замираю и, кажется, забываю дышать. Единственное, чего мне хочется, - чтобы губы Давида прикасались ко мне как можно дольше. По телу разливается такое невероятное тепло, заставляющее таять в руках этого мужчины. Давид соскальзывает с одной щеки, переходит на другую, проводит губами по виску, скользит по скуле и касается кончика моих губ, от чего я непроизвольно их распахиваю. Его губы мягко касаются моих, но Давид тут же отдёргивает голову и смотрит на меня, словно бы ждёт какой-то реакции.
А я не могу.
Не могу себя сдерживать.
И в следующую секунду тянусь к нему, чтобы вновь ощутить аромат цедры. Давид издаёт какой-то хриплый рык и припадает к моим губам страстно, дико, словно пытается забрать себе часть меня.
Мой первый поцелуй.
У меня кружится голова, а в животе разливается что-то горячее. Я робко касаюсь пальцами его шеи. Давид углубляет поцелуй, и вот я уже ощущаю, как его опасный, дерзкий язык скользит у меня во рту и сама, инстинктивно, подаюсь навстречу.
Жарко, опасно, невообразимо.
Безумное неконтролируемое чувство запредельной мощи накрывает нас обоих.
Это было сильнее правил, запретов, ненависти и проклятий.
Это было сильнее всего.
В какой-то момент мы резко прерываем нашу сладкую пытку и тяжело дышим, прижавшись лбами друг к другу. Давид не сводит с меня опасных серых глаз, скользит по моему лицу и тихо произносит слова, вынося приговор нам обоим:
- Уезжай, Лия, прошу тебя… Я ничего не смогу тебе дать. Я связан по рукам и ногам. Это… Это пытка… для нас обоих. Прошу тебя, мой ангел…
Я киваю и начинаю плакать, потому что понимаю – он прав.
Во всём.
Если я останусь, это будет разрывать души нам обоим.
Мы стоим молча ещё какое-то время. Давид, не переставая, гладит меня по спине до тех пор, пока слёзы на моём лице не высыхают. Затем он осторожно садит меня на лошадь и, не говоря ни слова, мы возвращаемся в дом Даны и Омара, где обнаруживаем их и Петю с Милой в слегка взволнованном состоянии.
- Что-то случилось? – нахмурившись, спрашивает Давид.
- Пока не знаю, - отвечает Омар. – Отец сказал, чтобы вся семья собралась у него.
Мы с Петей хотим остаться, но Мила просит поехать с ней. Её явно что-то тревожит. Когда мы приезжаем в дом её отца, Мила, Давид и Омар заходят в кабинет и перед нами тут же закрывается дверь.
- Дана, - я растерянно спрашиваю у девушки, - а ты?
- Ой, Лиечка, Тагир никогда не считал меня членом своей семьи. Да не больно-то и хотелось! – девушка хихикает. – Тем более что тут такие тонкие стены, а он всегда так громко разговаривает, что я и без приглашения всё прекрасно слышу.
И в следующую секунду я убеждаюсь в правдивости её слов, поскольку слышу громогласный голос:
- Мила, твоя свадьба состоится в один день со свадьбой Давида!
Глава 13. Мила
Я с содроганием услышала, как Омар объявил нам, что отец ждёт меня с братьями на разговор. У меня тут же противно засосало под ложечкой от ощущения надвигающейся трагедии. Я пыталась отбрасывать от себя негативные мысли, но интуиция, как нарастающий осенний дождь, упорно заставляла думать о плохом.
И вот, очутившись в кабинете отца, я поймала на себе его жёсткий взгляд и услышала свой “приговор”:
- Мила, твоя свадьба состоится в один день со свадьбой Давида!
Мы замерли. Даже невозмутимый Омар удивлённо поднял брови. Я почувствовала, как на грудь навалилось что-то тяжёлое, не давая сделать вдох.