— Если приблизишься, откушу твои маленькие пальчики, — грубее рыкнул он. — Спорю, они будут повкуснее репы.
— …ваша раса ест человечину? — опешив, спросила я.
— Конечно. На завтрак и ужин. А ещё заражаем скверной через взгляд. Так что лучше беги.
Я нахмурилась.
Я знала, что про взгляд — это неправда. Такая же, как то, что я краду бинты ради крови. Ведь иначе все солдаты бы уже болели. А у Тии отец не смотрел никому в глаза, и всё равно заразился.
А раз неправда, значит, и про человечину он соврал. Или пошутил… Значит, он шутит со мной? Это ведь хорошо, верно?
Я не была уверена, как к этому относиться.
В любом случае уходить так просто я не собиралась.
— Пожалуйста, — вслух сказала я, — вы ведь голодны. Позвольте мне вас покормить… господин ирбис… Вам же от этого будет лучше.
И сделала крохотный шажок вперёд — он дался мне с трудом. Ледяной взгляд оборотня пробирал до костей. Зрачки мужчины сузились в точки, будто наводя прицел. У меня заныла шея — ровно в том месте, куда каждую ночь опускается лезвие его острого меча.
— Надеешься отравить, айла?
— Нет, я не собираюсь…
— Тогда что это? Мнимая доброта местных святых сестёр? А ты, значит, самая чистенькая из них? — с отвращением рыкнул он.
«Он не знает, что я осуждённая преступница», — мелькнула мысль. Она предала мне сил. Я снова сделала крохотный шажок вперёд. В конце концов — он ведь обездвижен. Мне ничего не грозит…
— Птичка сама летит в пасть зверю, — прокомментировал это пленник. — Знаешь, хоть кто я?
— Да. Вы… вы арх Дейвар.
— … — он сощурил синие глаза.
— Я лишь хочу поступить правильно.
Шажок.
— И облегчить ваши дни здесь.
Ещё шажок.
— …чтобы не множить зло.
Снова шажок.
Я судорожно выдохнула — пар дыхания развеялся облачком. До пленника их оставалось ещё как минимум два шага… Но тут он резко дёрнулся, что-то обвило мою лодыжку, и я потеряла равновесие. Ахнула, тарелка выскользнула из рук, а сама я полетела на мужчину. Упала на его горячую грудь, упёрлась ладонями, и тут же ощутила, как мою спину крепко оплела рука… Но как?! Он что, вырвал её, несмотря на гвоздь?!
Я была поймана.
— Откуда ты знаешь моё имя? — рявкнул монстр, опалив моё ухо раскалённым дыханием.
Жар чудовища будто проникал в меня через его кожу, в тех местах, где он соприкасался со мной.
Он прижимал меня к своему горячему твёрдому торсу так сильно, что я не могла вздохнуть. Теперь я и правда чувствовала себя пойманной птичкой — маленькой и слабой — которая по глупости угодила в лапы хищнику.
— Кто сказал тебе моё имя? — повторил ирбис. Это был не просто вопрос, а приказ того, кто привык править. И от силы этого приказа что-то задрожало внутри меня, жалобно зазвенело, и острая тяга подчиниться — сказать всё-всё — схватила мою душу ничуть не слабее, чем мужская рука, что держала меня за спину.
Я не смогла ответить, лишь потому, что язык онемел от испуга.
— Если не скажешь, то я, пожалуй, приму твоё предложение пообедать. Потому что ты права, птичка, я ужасно голоден. Для начала попробую на вкус твоё ушко.
И я почувствовала, как полузвериные клыки царапнули мочку моего уха.
Нервы у меня сдали.
Я взвизгнула от страха, дёрнулась изо всех сил, пнула ногами и, видимо, попала в рану, потому что мужчина глухо зарычал, а его хватка ослабла. Я кубарем свалилась на сырой пол и тут же отпрыгнула к дальней стене.
Застыла, судорожно хватая ртом воздух и прижимая ладонь к горящему уху.
Дейвар сцепил зубы выпрямляясь. Теперь, когда он стоял на ногах — высокий, подавляющий своей внутренней и внешней силой — я снова ощутила себя как во сне — ощутила, будто надо мной безжалостно занесли смертоносный меч.
Сердце в груди замерло, по привычке готовое, что сейчас его стук оборвётся. Но ирбис не приближался. Не мог.
Мужчина был полностью в человечьем обличии. Обе ладони он уже сорвал с гвоздей, из жутких сквозных ран по его пальцам стекали ручейки крови. Но антимагические цепи на запястьях и щиколотках не позволяли монстру отойти от стены и напасть на меня.
Я была в безопасности… но всё во мне кричало об обратном.
— Я слышала ваше имя от военных! — вырвался из горла запоздалый ответ.
Дейвар окинул меня пронзительным ледяным взглядом.
— Неужели? Уверен, никто моего имени не знал.
— Я… я говорю правду… — голос у меня сипел. И я сглотнула.
На самом деле это была «полуправда». Солдаты и правда говорили при мне имя этого ирбиса… но то были вражеские солдаты в вещем сне.