Наверняка сейчас Дейвар прислушивался к стуку моего сердца. Так оборотни могут определить, если им говорят уж слишком откровенную ложь. Но что он определил по поводу меня — было неясно.
Стряхнув кровь с ладоней, мужчина дёрнул уголком разбитых губ. И снова я не смогла понять, что это значит. Не верит? Смеётся надо мной?
— Зачем ты принесла еду, птичка? — спросил он, не сводя с меня взгляда.
— Чтобы помочь…
— Какая в ней отрава? Что-то хитрое без запаха…
— Никакой! Я могу доказать. Съесть и…
— Зачем тебе это?
— Я хочу облегчить ваши дни!
— Чушь! — рыкнул Дейвар, заставив меня вздрогнуть.
«Ты дура, если думаешь, я тебе поверю», — читалось в свирепом выражении его лица.
От тяжёлого запаха крови, от напряжения у меня закружилась голова. Я больше не могла тут оставаться — мои внутренние силы кончились ещё в тот момент, как ирбис схватил меня и прижал к себе.
Мой план провалился на первом же шаге.
Дейвар не верит мне. Считает врагом. И еду не примет, как и моё предложение помочь. А ничего другого я сейчас предложить не могла. Любые мои слова он воспринимает как ложь и ловушку. Чтобы я сейчас не сказала — похоже, сделаю лишь хуже.
— Я, пожалуй, пойду… — пробормотала пересохшими губами.
— Лети, птичка… пока можешь, — с оскалом выдохнул пленник. Глаза его холодно сверкнули. Цепи звякнули, и моё сердце пропустило удар.
Одновременно я услышала шаги снаружи. Кто-то спустился к темницам! Возможно, Янтар или его напарник. Я не стала больше задерживаться, торопливо вышла из камеры, повернула ключ в замке, повесила связку на стену и, придерживая зелёный подол храмового одеяния, побежала к выходу.
У подножия лестницы стоял Янтар. Разгоняя сумрак, над его плечом светился магический огонёк.
— Ну и видок! Ты что, с ним обнималась? — заметив меня, пошутил оборотень.
Его шутка попала в точку, но я помотала головой отрицая. Сердце всё ещё стучало в груди слишком быстро, и, наверное, Янтар это услышал — потому что у оборотней слух куда лучше, чем у людей.
— Всё в порядке? — как будто заволновался он.
В порядке ничего не было.
Горло сжал спазм.
Я вдруг поняла ясно как день — изменить будущее будто совсем непросто.
Почти невозможно…
Но так и должно быть. Испытание на пути искупления и не может быть простым. Я должна найти путь — как бы хорошо он не был спрятан.
Но одно дело — решить, и совсем другое — сделать…
Глава 5
Элиза
Так началась череда непростых дней.
Снова и снова я лишала себя обеда и носила еду пленнику. Но он только окидывал меня прожигающим душу взглядом. А потом вовсе опускал голову, переставая реагировать, будто меня не было в камере. Если я всё же пыталась протянуть тарелку, то ирбис грубо отбрасывал её — печёная репа неизменно оказывалась на полу.
Там она сиротливо лежала, оледеневшая от холода. Даже мыши её не ели — словно звериным инстинктом чувствовали в Дейваре опасного хищника и не рисковали приближаться к его камере.
Но для меня подобное было роскошью. Я была обязана разбить лёд между нами. Любым способом. Раз с едой не получалось, то я пыталась завести разговор — но получала в ответ лишь холодный пристальный взгляд — такой, словно ирбис хотел проникнуть в мою голову и понять — какие цели я преследую.
И на вопросы не отвечал, будто говорить со мной было для него равносильно беседе с неразумной молью. Тишина, что повисала в такие моменты, меня страшила — она нашёптывала вкрадчивым голосом демона, который нет-нет, да выглядывал из полированных влажных камней, которыми был выложен пол темницы.
«Ничего не получится, Элиза, — твердил демон отражений. — Ты не сдвигаешься с мёртвой точки. Просто возьми из хранилища меч и пронзи его гнилое сердце — разом всех осчастливишь. Или хотя бы готовь план побега, пока не стала жертвой резни».
Чтобы заглушить этот дурацкий голос, я, как могла, разговаривала ирбисом. Задавала вопросы, чтобы наладить связь (это мне Тия подсказала). Дейвар неизменно молчал, и это превращалось в глупый сбивчивый монолог:
«Как ваше самочувствие, господин ирбис?…подозреваю не очень? Вижу, что не очень… Наверное, и спать неудобно. Я могу придумать что-то с подушкой, но… Вы, наверное, её порвёте в клочки. Но если нет — то кивните. Хм… Не киваете. Так я и думала. Кстати, на улице сегодня такая вьюга — аж с ног сбивает. Смотрительница говорит, это святая Ньяра злится, что не все её заветы соблюдают. Но по мне — это глупость, по заветам Ньяра желает всем добра, даже преступникам, с чего бы ей тревожить людей. Ой… А в кого вы верите?»