В ее глазах отражается правда, которую Ноа изложил передо мной. Вот только она ничего не говорит. Она никогда ничего не говорит, и это сводит меня с ума.
— Послушай, Ноа в последнее время стал более раздражительным и опекающим...
Последнее, чего я хочу, это чтобы Майя беспокоилась о моих отношениях с Ноа. Очевидно, что он все делает из чувства любви. Именно поэтому мне труднее всего раз за разом отвергать его надежду.
Я поднимаю ладонь.
— Все в порядке. Я понимаю, что ему не все равно, но я не могу снова участвовать в гонках. Это просто невозможно.
Она качает головой.
— Я не думаю, что ты понимаешь, как сильно он старался. Ноа сам разрабатывал ручное управление вместе с Бандини. Он стремится сделать твое возвращение как можно более легким, вплоть до того, что тратит часы в своем плотном графике, чтобы убедиться, что дроссельная заслонка и рулевое колесо идеальны.
— Ты серьезно? — слова покидают мой рот полушепотом.
— Последние два межсезонья он провел на складе, работая с инженерами и Джеймсом над машиной, сконфигурированной специально для тебя. Ты — та недостающая деталь, которая ему нужна, Сантьяго. Он может проверить все сам, но он не может в одиночку противостоять Корпорации Формулы, и ты это знаешь. Они никогда не примут предложение без доказательств твоего восстановления.
Вот дерьмо. Я и не подозревал, что Ноа так сильно хочет, чтобы я вернулся. Я ненавижу то, что своим решением не участвовать в гонках я только разочаровываю его. Что бы он ни сделал, я не смогу снова вести такой образ жизни. Мысль о том, что мне придется жить в тени гонщика, которым я был, заставляет меня укрепиться в своем решении.
Я открываю рот, но она останавливает меня.
— Надеюсь, ты знаешь, что мы верим в тебя. Ты вернешься туда. Я уверена в этом. И однажды ты покажешь миру тот же пример для подражания, который был у меня в детстве. И я не могу дождаться, чтобы быть там и поддержать тебя.
От одной этой мысли мне хочется завершить видеозвонок и спрятаться от эмоций, которые они оба всколыхнули во мне. Вместо того чтобы выразить свои чувства, я запираю их в коробку и закапываю глубоко внутри себя.
Я не буду участвовать в гонках. Не сейчас. Не в следующем сезоне. Никогда.
Глава 10
Хлоя
Я прислонилась к стене за углом кофейни.
— Ты можешь это сделать, Хлоя. Это тот момент, которого ты ждала все двадцать четыре года. После глубокого вдоха, наполнившего мои легкие до отказа, я немного успокаиваюсь.
Когда я вхожу в кофейню Маттео, надо мной раздается звон колокольчика. Аромат кофейных зерен ударяет мне в нос, а вдалеке жужжит кофемашина.
Я замираю, когда мой взгляд впервые останавливается на отце. Он сосредоточенно наполняет чем-то чашку, что дает мне время собраться с мыслями и хорошенько рассмотреть его. Его темные волосы кажутся такими же черными, как мои, с легкой сединой на висках.
Его карие глаза ловят мой взгляд. Две темные брови сходятся вместе, когда его глаза изучают мое лицо. Что-то промелькнуло в его глазах, но он покачал головой.
Узнал ли он меня? Похожа ли я на свою маму? Может быть, я ожидала слишком многого, когда создавала в своей голове сценарий о том, что он сразу же узнает меня как своего давно потерянного ребенка.
— Ciao. Che cosa vuio bere? — Привет, что будете пить?
Да, я определенно ожидала слишком многого. Мой рот приоткрывается, а затем снова закрывается. Неожиданные слезы наворачиваются на глаза, но я делаю глубокий вдох и напеваю про себя, что все хорошо. Я сейчас здесь, и это лучше, чем когда-либо.
Его губы опускаются вниз, демонстрируя несколько глубоких морщин возле глаз и рта.
— Я не очень хорошо говорю по-итальянски, — пролепетала я.
Он кивает головой.
— Я могу говорить и по-английски. Моя мама родилась в Нью-Йорке, — он улыбается так, что у меня слабеют колени. Встреча с ним — это что-то неописуемое, в моей груди все сжимается, а в голове просыпаются надежды, от которых я давно отказалась.
Я провожу влажными ладонями по своему хлопковому платью.
— О. Мило. Нью-Йорк, — Ты можешь заболтать любого человека до смерти, но, когда это действительно важно, ты теряешь способность говорить.
Он усмехается.
— Да. Вы пришли сюда выпить кофе?
— Ну, вообще-то, я хотела узнать, не нанимаете ли вы бариста, — хорошо, мой подход был гладким, как наждачная бумага.
Он оглядел почти пустую кофейню, его глаза перебегали с единственного клиента в углу на меня.
— Поскольку у нас здесь не так много клиентов, я сам выполняю все заказы.
Меня отчитывает мой собственный отец. Я мысленно упираюсь ногами и поднимаю подбородок. Я не для того прошла через весь ад, чтобы оказаться здесь, а затем сдаться при первых признаках проблем. — Я могу помочь со всем, что вам нужно. Бухгалтерия, заказ товаров, проверка запасов, — я перечислила все, в чем у меня нет опыта. Если я научилась взламывать замок на YouTube, то мир — весь мир в моих руках.
Он поднимает брови.
— Ну, мне бы не помешала помощь в одном деле, но зарплата не очень большая.
Я пытаюсь удержать свой кивок на адекватном уровне энтузиазма. На данный момент я согласна работать бесплатно, потому что готова на все, лишь бы проводить больше времени рядом с ним.
— Конечно. Что это?
Он объясняет, сколько будет платить и, как ему нужна ежедневная помощь по уборке магазина, потому что он повредил спину несколько лет назад. Мое волнение не ослабевает, когда он передает мне тряпку и средство для мытья окон. Провести время с Маттео — это то, ради чего я проделала весь этот путь. Какая разница, подметаю ли я полы или готовлю ужасный кофе для неудачливых посетителей? Пока я могу быть с ним, меня не волнует моя работа. Я планирую воспользоваться каждой секундой, даже если это означает жить в фантазиях Золушки. Кому нужна крестная фея, когда у меня есть я сама?
* * *
Прошло два дня протирания окон, уборки грязной ванной и мытья липкой плитки в тишине, прежде чем Маттео нарушил неловкость.
— Из какой ты части Америки? — он задает самый простой вопрос, но, тем не менее, он заставляет мое сердце бешено колотиться в груди.
— Я родилась в Нью-Йорке, — может быть, если я буду сыпать фактами тут и там, он поймет намек.