— Да, — тихо ответил я. — Мы потеряли её, когда ей было три.
— О, Зак. Мне так жаль. — Её голос дрогнул. — Что случилось?
— Она утонула в озере рядом с нашим домом. Это был несчастный случай.
— Сколько тебе было лет?
— Семь.
— Боже, это так трагично. Это должно быть ужасно для тебя. И для твоих родителей.
— Да, это было так.
Она поцеловала мою грудь.
— Прости. Я не хотела затрагивать грустные темы. Я знаю, тебе не нравится говорить о себе.
— Всё в порядке. — Я подложил руку под голову и сменил тему. — Ты когда-нибудь хотела татуировку?
— Я думала об этом. Просто так и не решилась, что именно хочу. Теперь, наверное, уже поздно.
— Почему ты так думаешь?
— Не знаю. Наверное, я слишком взрослая, чтобы делать первую татуировку.
— Совсем нет. Чем старше ты становишься, тем больше вероятность, что выберешь что-то действительно значимое. И потом, живём только раз, верно?
– Это правда. Мы с сёстрами иногда говорим о том, чтобы сделать одинаковые татуировки. Думаю, когда близняшки станут взрослыми, мы это сделаем.
— Близняшки?
— Я старшая из пяти сестёр. Две младшие – близнецы.
— Пять сестёр?
— Да. — Она засмеялась. — У папы от первого брака трое МакАллистеров. Я – старшая. Фелисити – ей двадцать восемь, она управляет кейтеринговой компанией и только этим летом вышла замуж. Винни – ей двадцать четыре, она отвечает за мероприятия в винодельне Абелар, недалеко отсюда. А её парень, Декс, был «морским котиком».
— Мне он уже нравится.
Она улыбнулась.
— Последние две сестры – Одри и Эммелин. Папа женился снова, когда мне было двенадцать, так что они младше. Сейчас учатся в старших классах.
— Не могу представить, каково быть отцом подростков, да ещё и пятерых дочерей. Это сумасшествие.
— Он хороший отец. А Фрэнни, моя мачеха, потрясающая. Моя биологическая мама... не совсем.
— Ты поддерживаешь с ней отношения?
Милли замолчала на мгновение.
— Это сложно.
— Тебе не обязательно говорить об этом. Мне просто было интересно.
— Я не против. Мою настоящую маму зовут Карла, и она ушла от нас, когда мне было десять. Ушла от папы, от меня и моих сестёр.
— Чёрт. Правда?
— Да, просто… изменила мнение насчёт семьи и ушла. Конечно, она винила в этом отца. Говорила, что он её недостаточно любил. Но это была чушь – я знала это даже тогда.
— Мой отец тоже ушёл, когда я был примерно в твоём возрасте. Только он оставил маму ради другой женщины.
— Возможно, у моей матери тоже кто-то был, я не уверена. Она вернулась в Джорджию, к своим родителям, и больше никогда не приезжала обратно.
— Даже не навестить?
— Не особо. Она постоянно обещала приехать, но редко сдерживала слово. Я быстро научилась не верить её словам. — Милли замолчала на мгновение. — Она была строга ко мне.
— Что ты имеешь в виду?
— Она всё время указывала на мой вес. Я серьёзно занималась танцами, и она постоянно напоминала, насколько худыми должны быть балерины. Она была одержима своей фигурой. И делала так, чтобы я чувствовала себя плохо из-за своей.
— Это ужасно.
— У меня начинались жуткие боли в животе каждый раз, когда она приезжала, а потом и всякий раз, когда она пыталась выйти на связь. В какой-то момент я начала желать, чтобы она вообще оставила меня в покое. — Она вздохнула. — А потом начинала чувствовать вину. Она моя мать, и я должна её любить.
— Родители действительно могут сильно нас травмировать, — сказал я, думая, что сам сейчас делаю что-то подобное.
Если бы мой сын узнал, что я делаю, он бы потерял ко мне всё уважение. Подумал бы, что я лжец и подлец.
— Да, но она всё же научила меня некоторым важным вещам, — сказала Милли.
— Например?
— У меня довольно хороший детектор лжи – результат долгих лет, проведённых в окружении её обмана. Я не доверяю словам автоматически. И я научилась не искать подтверждение своей ценности во мнении других. Ты не можешь основывать своё самоощущение на чужих чувствах.
Я медленно кивнул.
— Значит, ты не доверяешь людям?
— Не особо. — Её глаза поднялись к моей груди, а на губах появилась робкая улыбка. — Хотя, думаю, тебе я доверилась довольно легко, раз поднялась в твой номер тогда.
— Верно. Ведь я мог иметь дурные намерения. На самом деле, думаю, я их имел. — Я перевернулся на неё, прижимая её запястья к матрасу. — И до сих пор имею.
Она засмеялась.
— Очевидно, я была не против.
Я поцеловал её глубоко и медленно, наши тела вновь оживали. Моё возбуждение нарастало, и я простонал:
— Мне нужно идти.