— Я не знал, кто она, по крайней мере, в первый раз, когда это случилось.
— Первый раз? Чёрт возьми, Барретт. Ты совсем спятил? Может, мне стоит прислать к тебе группу психологов?
— Позволь объяснить. — Я тяжело вздохнул. — Помнишь ту женщину из Нью-Йорка?
Наступила тишина, пока он всё осмысливал.
— Да ладно!
— Она была бывшей Мейсона.
— Да ладно! — Джексон начал смеяться. — Это так странно.
— Ещё бы. Я месяц не мог выбросить её из головы, а потом внезапно она появляется на репетиции свадьбы, и её представляют мне как организатора. Но ещё до того, как Мейсон успел назвать мое имя, она сама его произнесла. Было очевидно, что мы уже встречались. К тому же Мейсон упоминал, что организатор — его бывшая, и я тут же всё понял. Понял, что мы натворили.
— Но ведь никто больше не знал, верно?
— Нет. Мы с Милли оба сделали вид, что это ничего не значит. Рассказали, что просто выпили по одному коктейлю, и на этом всё. Но было видно, что Мейсон сразу что-то заподозрил. Он будто почувствовал, что произошло что-то большее.
— Настолько плохо сыграли?
— Мне так не казалось, но через пару минут он прямо спросил меня, не случилось ли что-то между нами.
— И что ты ему ответил?
— А что я мог сказать? Я солгал!
Джексон снова засмеялся.
— Это не смешно, — сказал я. — Потому что потом он начал рассказывать, как много для него значит моя честность, как важно, что я открыто рассказал ему обо всём — о прошлом, о моих отношениях с его мамой. Он сказал, что всю жизнь искал правду и никогда её не получал, поэтому честность для него — принципиальный вопрос.
— Чёрт. Да, ситуация сложная, — согласился Джексон. — Но технически ты ведь ничего не сделал неправильно. По крайней мере, в первый раз. Так как же ты позволил этому повториться?
Я тяжело выдохнул.
— Не знаю. Клянусь Богом, Джексон, я обещал себе не прикасаться к ней. Но я теряю всякий контроль, когда дело касается Милли.
— Это не похоже на тебя.
— В том-то и дело. Это меня с ума сводит. — Я хлопнул себя по лбу. — Я словно снова восемнадцатилетний. Тот же импульсивный, озабоченный идиот, который заделал ребенка девушке, потому что не смог сдержаться.
— Тогда просто уезжай оттуда. Ты уже был на свадьбе. Возвращайся домой. Убери себя из этой опасной ситуации.
— Так и сделаю. Завтра утром улетаю.
— Тогда в чём проблема?
Я замолчал, понимая, насколько безумным звучит то, что я собирался сказать.
— Проблема в том, что у меня есть ещё двенадцать часов в этом городе, и я хочу провести их с ней.
— Ты спятил?
— Да. Просто… она что-то со мной делает, Джексон. Я знаю, это звучит глупо и слабо, но это так. Я не могу этого объяснить. — Я закрыл глаза. — Я продолжаю прокручивать ситуацию, как будто ищу какую-то лазейку, которая бы оправдала ещё одну ночь с ней.
— Такой лазейки нет.
Я нахмурился.
— Я знал, что ты так скажешь.
— Конечно знал. Именно поэтому ты мне и позвонил. Ты уже знаешь, что нужно делать — держаться подальше от неё и сесть на самолёт.
— Я тебе ещё не рассказал самого худшего.
— Господи, Зак, что это может быть ещё хуже?
— Жена Мейсона беременна. Я стану… я даже не могу это произнести.
Джексон расхохотался.
— О, так ты станешь дедушкой! Или, может, дедулей? Дедулечкой? Хотя нет, ты скорее похож на Грэмпса.
— Чувствую себя, как в «Сумеречной зоне».
— Нет, Папа-Поп, это твоя реальность теперь. У тебя есть семья. А тот Зак Барретт, которого я знаю, всегда ставил семью на первое место.
— Я понял тебя.
— Вот и отлично. Потому что секс с горячей молоденькой девушкой — это, конечно, здорово. Наверняка ты чувствуешь себя так, будто отхлебнул из Фонтана молодости. Но, дружище, найди себе горячую молоденькую, которая не является бывшей твоего сына.

После разговора с Джексоном я спустился в тренажёрный зал отеля и хорошенько потренировался. Вернувшись в номер, я привёл себя в порядок, заказал чересчур дорогой ужин в номер и уткнулся в какой-то глупый телевизионный сериал. Время тянулось невыносимо медленно.
Около девяти вечера я набрал Милли.
— Привет, — мягко сказала она. Услышав её голос, я тут же ощутил, как сильно хочу быть рядом с ней.
— Чем занимаешься?
— Смотрю «Антикварное шоу».
— «Антикварное шоу»?
— Да. Я подсела на него. Смотрел когда-нибудь?
— Никогда.
— Зак Барретт, ты многое теряешь! Люди приносят всякие вещи, которые купили на гаражных распродажах или унаследовали от дальних тётушек, или просто нашли на чердаке, а потом выясняют, сколько это стоит. Иногда это просто барахло — особенно если человек заплатил за это кучу денег, — но иногда выясняется, что кто-то купил пару французских фарфоровых ваз за пять баксов, а они стоят десять тысяч!