Я засмеялся.
— Звучит… захватывающе?
— Ещё бы! В этом шоу есть драма, интрига, напряжение, тайны, эмоции… Когда мне хочется сбежать от реальности, я включаю его.
— Буду иметь в виду.
— Как прошёл твой день? — спросила она.
— Нормально, наверное. — В этот момент я отчаянно пытался представить, во что она одета.
— Пережил бранч?
— Едва.
— Прости. Тяжело было рядом с Мейсоном?
— Да. — Я нахмурился. — Сложнее, чем я ожидал. Я не заслуживаю, чтобы он так на меня смотрел или говорил обо мне… И дело не только в тебе, а вообще во всей ситуации. Я не был рядом с ним. Я точно не отец года.
— Но он тебя любит. И гордиться тобой.
— Да. — Я зажмурился.
— Я слышала, они объявили о беременности Лори. Одна из моих сестёр видела это в соцсетях.
Я не хотел об этом думать.
— Как твой день?
— Хорошо. — В её голосе появилась улыбка. — Я занималась исследованием рынка, а потом поехала к родителям на ужин.
— Каким исследованием рынка?
— Думаю открыть салон свадебных платьев, — ответила она. — Специализированный, для невест плюс-сайз.
Я попросил её рассказать подробнее, и она с энтузиазмом начала делиться своими идеями о модном показе, который планирует устроить весной, о том, какой спрос существует на такие салоны, о её видении идеальных клиенток, о том, как волнительно, но страшно менять карьеру. Она говорила так увлечённо, что я и не заметил, как пролетело время, пока она сама не обратила на это внимание.
— О Боже, я тараторю уже минут двадцать, — сказала она. — Тебе, наверное, смертельно скучно.
— Совсем нет, — ответил я. — И, как ни странно, я даже не возбуждён.
Она рассмеялась.
— Как только я произнесла слово «жёсткий», я сразу пожалела.
— Впервые за всё время, что мы говорим, моя рука не в штанах, клянусь. Я сам себе дал установку вести себя как ответственный взрослый, а не как гормональный подросток.
— Мне нравятся обе эти стороны тебя. — Она замялась. — Я не была уверена, придёшь ты или позвонишь… или…
— Или что?
— Ты ведь завтра улетаешь?
В её голосе прозвучала надежда.
— Да. Шестичасовым рейсом. Но, Милли… — Я собрался с духом.
— Да?
— Я не могу увидеть тебя сегодня.
Молчание.
— Поняла.
— Это не потому, что я не хочу. Ты же это понимаешь?
— Конечно, — ответила она уже сдержанным, почти деловым тоном. — Я согласна с тобой на все сто процентов.
— Если бы всё было по-другому, — сказал я, чувствуя в голосе нотку отчаяния, — если бы обстоятельства хоть немного отличались от тех, что есть, я был бы уже у тебя на пороге. Хотя, наверное, уже в твоей постели.
— Хорошо, что тебя здесь нет, — резко ответила она. — Честно, какой смысл? Из этого ничего не выйдет. После этих выходных мы, вероятно, больше не увидимся.
— Да. — Это была правда, но от неё мне сжало грудь.
— Ладно, мне пора спать.
— Мне тоже.
— Хорошего тебе полёта домой.
— Спасибо. Удачи с твоим бизнесом.
— Спасибо. — Прошло несколько секунд тишины. — Прощай, Зак.
— Пока.
Я завершил звонок и некоторое время просто смотрел на телефон.
Затем я удалил её номер.
Потом я лежал в темноте, пытаясь убедить себя, что поступил правильно, даже если комната казалась холодной, пустой и давящей.
Потом я напомнил себе, что поступать правильно часто означает идти на жертвы. Я всегда это понимал — я не раз подвергал себя опасности ради других. В этом случае мне даже не грозила физическая опасность, мне просто нужно было отказаться от ещё одной ночи с ней.
А потом я встал с кровати, схватил ключи и поехал к её дому.
Глава 15
милли
Я свернулась калачиком на диване, попивая чай, когда услышала стук в дверь. Сначала мне показалось, что это игра воображения. Я замерла и прислушалась.
Но стук повторился.
Я сразу поняла, кто это. И честно, я колебалась, стоит ли открывать. Всего полчаса назад мы согласились, что больше не должны видеть друг друга. Причём это был его выбор. И он был прав. Это не только неправильно, но и рискованно — кто-то мог увидеть, как он приходит или уходит. Кроме того, последнее, что мне сейчас нужно, — это привязаться к Заку Барретту, отцу моего бывшего парня, который жил на другом конце страны, уже сделал вазэктомию, потому что никогда не хотел детей, и который в течение года станет дедом.