Но это могло случиться. Легко.
Он был чертовски красивым, заботливым, надёжным. Может, он и не носил сердце в кармане, но я чувствовала его сердцебиение, когда он прижимал меня к себе. Он достаточно заботился о сыне, о котором даже не знал, чтобы приехать сюда и попытаться наладить отношения. Он заставлял меня смеяться. Он заставлял меня чувствовать себя желанной. Он дарил мне те самые оргазмы, о которых я только читала.
Стук снова повторился. Громче.
Выключив телевизор, я закрыла глаза. Вдох-выдох. Если я открою дверь, хватит ли у меня сил отказать ему?
Придётся найти эту силу.
Я поднялась с дивана и с досадой осознала, что выгляжу совсем не лучшим образом. Без макияжа, с немытыми волосами, в старых фланелевых штанах в клетку и выцветшей футболке, цвет которой давно стёрся из памяти. Но, чёрт с ним — возможно, так даже лучше.
Мои кошки, с любопытством выглянувшие из кухни, уставились на меня с ожиданием.
— Я скажу ему уйти, — прошептала я, хватаясь за дверную ручку. — Идите отсюда.
Они убежали обратно, а я сделала ещё один глубокий вдох и распахнула дверь.
Он стоял там. Высокий, бородатый, мрачный и чертовски сексуальный. Моя решимость пошатнулась, но я держалась. Не позволила ни намёка на улыбку.
— Я не собирался приходить, — произнёс он хрипло.
Я вздёрнула подбородок.
— Я не хотела, чтобы ты приходил.
Мы молча смотрели друг на друга десять долгих секунд.
Он рванул ко мне в тот же миг, как я потянулась к нему. Я отступила назад, когда его тело врезалось в моё, едва слыша, как дверь с грохотом захлопнулась за его спиной. Мы рвали друг с друга одежду, дышали прерывисто и тяжело, целовались, как в бою, — губы, языки, зубы. Мы рухнули на пол в гостиной, хватая, царапая, прижимаясь, толкаясь друг к другу. Мы остались нагими меньше чем за минуту. Моя спина на шерстяном марокканском ковре. Его грудь над моей. Мои ногти царапали его спину. Его член врывался в меня с силой товарного поезда.
Мы были громкими, резкими, быстрыми — всё произошло, казалось, за миг, без шанса остановиться, подумать, передумать, прежде чем мы оба не взорвались от удовольствия, тела отказывались сдаваться.
После этого Зак, тяжело дыша, опёрся на руки над мной.
— Хочу, чтобы ты знала... Это не входило в планы.
Раздражённая, я толкнула его в грудь.
— Дай мне встать.
Удивлённый моей злостью, он отстранился. Я вскочила на ноги, натянула футболку и поспешила в небольшую гостевую ванную. Привела себя в порядок, посмотрела в зеркало. Спутавшиеся волосы, раскрасневшееся лицо, припухшие губы. Я недовольно нахмурилась. Даже не понимала, почему так злюсь, но злилась. Смочив лицо холодной водой, я вытерлась полотенцем и вышла обратно.
Зак уже оделся и стоял в тёмной гостиной, будто не зная, куда себя деть. Игнорируя его, я опустилась на колени у ковра и начала ощупывать ворс. Влажности не ощущалось, но я всё равно принялась яростно тереть его полотенцем. Словно пыталась стереть то, что мы сделали.
Зак молча наблюдал за этим.
— Ты сейчас протрёшь дыру в этом ковре, — тихо сказал он.
Я сжала губы.
— Поговори со мной, — он подошёл ближе, взял меня за локоть и поднял на ноги. — Ты злишься.
— Ты сказал, что не можешь меня видеть. Сказал, что не придёшь.
— Милли, — тихо ответил он, его взгляд прожигал меня насквозь. — Если бы я мог держаться от тебя подальше, ты правда думаешь, что я бы не сделал этого?
Я задержала дыхание.
— Я не должна была тебя впускать.
— Не злись на себя — это моя вина.
— Я злюсь на нас обоих, Зак! Что мы творим? — я бросила руку в воздух, едва сдерживая эмоции.
— Я не знаю, — его голос был приглушённым.
— Мы всё время повторяем, что это нужно прекратить, и всё равно не прекращаем! В чём наша проблема?
— Мы нравимся друг другу?
Это прозвучало как вопрос, и я едва не улыбнулась.
— Но мы же не животные! — возразила я. — У нас есть инстинкты, но есть и мораль.
— Вообще-то, некоторые животные тоже имеют моральные принципы.
Я нахмурилась и взглянула на него.
— Ты понимаешь, о чём я.
Он едва заметно улыбнулся.
— Прости. Понимаю.
— Просто... Я не понимаю, почему нам так трудно поступать правильно. Мы ведь не плохие люди. Так почему мы ведём себя так?
— Это... сложно.
— Но не должно быть сложно! — я покачала головой, голос дрожал от эмоций. — Это мы сами всё усложняем. Каждый раз, когда мы поддаёмся этому — этому... чему-то, — мы делаем только хуже. — К своему ужасу, я почувствовала, как глаза наполняются слезами. — Как может что-то, что заставляет меня чувствовать себя так хорошо, одновременно заставлять чувствовать себя так плохо?