— Не могу сказать, — я скинул халат на пол и залез к ней в воду, обняв сзади. Ладони скользнули к её груди. — Могу, но тогда мне придётся тебя убить, а мне сейчас очень нравится твоя компания.
Она рассмеялась.
— Вот спасибо.
— И где твоя семья думает, что ты сейчас?
— Здесь, — ответила она. — Я сказала, что лечу в Нью-Йорк. Придумала пару встреч с дизайнерами.
Я уловил в её голосе нотку вины.
— Тебе некомфортно из-за этого?
— Немного. Но я продолжаю себе повторять, что это только наше дело. Мы никому не причиняем вреда. И стараемся, чтобы нас никто не увидел.
— Всё верно, — я поцеловал её макушку.
— Но я должна сказать, что мои сёстры знают о прошлых выходных.
Я замер.
— Знают?
— Да. Но я им полностью доверяю. Они никому не скажут. И, если честно, когда я им рассказала, я думала, что мы с этим закончили.
— Мы пытались, да?
— Думаю, да. Но не слишком усердно. — Она вздохнула. — Давай поговорим о чём-нибудь другом.
— Хорошо. Расскажи ещё о своём бизнесе.
— Например?
— Как ты его назовёшь?
— Я об этом думала. — Она коснулась моих запястий. — Я не хочу, чтобы у него было имя, как у всех свадебных салонов. Хочу, чтобы оно звучало личным, потому что моя концепция очень личная. И я не хочу, чтобы название подчёркивало, что это салон для женщин с пышными формами. Я планирую начать с этого, но, возможно, однажды бизнес расширится и станет полностью инклюзивным.
— Умно. Сразу планируешь на будущее.
— И ещё я много думаю о бренде, — продолжала она. — Он должен быть элегантным и женственным, роскошным, но доступным, сексуальным, и утончённым, уютным, но стильным.
— Ты только что описала саму себя, — сказал я.
Она засмеялась.
— Ты так думаешь?
— На сто процентов.
— Забавно, что ты это сказал, потому что Фрэнни предложила назвать его "Милли Роуз". Роуз — моё второе имя.
— Милли Роуз. Мне нравится. Легко запоминается.
— Мне тоже. Мне нравится, как звучит сочетание звуков. И слово "розы" очень романтичное.
— Мне просто нравится произносить твоё имя.
— Ну, мне нужно хорошенько всё обдумать. Но, думаю, оно действительно имеет очарование — простое, классическое. Забавно, я когда-то ненавидела его.
— Да?
— Да. Моё настоящее имя Миллисент. В детстве я не знала ни одной другой Миллисент, ни одной Роуз. Это было имя моей прабабушки, но я её никогда не встречала. Мне хотелось что-то вроде Мэдисон или Саманта. Миллисент Роуз казалось мне старушечьим. — Она посмотрела на меня через плечо. — А тебе нравилось твоё имя?
— Мне нравилось, что оно начинается с буквы З. Это казалось крутым. — Вспомнилось детство. — Моя младшая сестрёнка Поппи не могла правильно выговаривать звуки "С" и "З". У неё была шепелявость, и когда она звала меня, это звучало как "Шак". Меня это всегда смешило. Я пытался научить её произносить правильно, но у неё так и не получилось.
— Ох, расскажи мне ещё что-нибудь о ней, — тихо попросила Милли.
Никто уже давно не спрашивал меня о Поппи. Большую часть времени мне казалось, что так лучше — говорить о ней было слишком больно. Но я ведь хотел, чтобы её помнили.
— Она обожала бабочек, — сказал я, глядя перед собой. — Она была ими просто заворожена и всегда пыталась их ловить. — Я невольно улыбнулся. — Мотыльков тоже. Кажется, она не знала разницы. Просто думала, что это коричневые бабочки.
— Она была похожа на тебя?
— Нет. Я похож на отца. А у неё были светлые волосы, которые она носила в двух хвостиках, и большие голубые глаза.
Милли взяла мою руку и мягко приложила свою ладонь к моей.
— Мне иногда снится, как она приходит ко мне, — неожиданно признался я.
— Правда?
— Да.
— Это… хорошие сны? — Она переплела наши пальцы.
— Да. Она всё такая же маленькая, как я её помню, а я — взрослый. И она всё так же хочет держать меня за руку, как тогда.
— Это так трогательно…
Я несколько секунд смотрел на наши сцепленные руки, а затем произнёс то, чего никогда никому не говорил:
— Думаю, она и была причиной, почему я никогда не хотел детей.
Милли подняла на меня глаза.
— В каком смысле?
— Потерять её было слишком больно. Я никогда не хотел снова испытать это чувство.
Милли вздрогнула.
— Ты замёрзла? — спросил я, чувствуя, что, возможно, сказал слишком много. — Может, вылезем?
— Через минуту, — прошептала она и, повернувшись ко мне лицом, прижалась губами к моей ключице. — Спасибо, что рассказал о ней.
— Пожалуйста.
Она снова поцеловала меня — на этот раз в челюсть, затем соблазнительно улыбнулась.