Я откусила кусочек булочки и задумалась, стоит ли довериться Фелисити. Как же было бы здорово поговорить с кем-то о Заке. Но станет ли она меня упрекать? Или поймёт?
— Я в порядке, — осторожно сказала я.
— Я знаю, что в порядке. Но у меня такое чувство, что тебя что-то беспокоит. И это не только магазин.
Я вздохнула и, крутя стакан в руках, прошептала:
— Если я тебе расскажу, ты обещаешь не осуждать и никому не рассказывать?
Она протянула мне мизинец, и я сцепила его со своим.
— Ладно. — Я глубоко вдохнула. — У меня... ну, что-то вроде романа с Заком.
— Я так и думала, — сказала она с хитрой улыбкой. — Ты так часто ездишь в поездки. Ты с ним там встречаешься?
— Да.
— То есть, это серьёзно?
— И да, и нет. — Я попыталась объяснить. — Чувства у меня серьёзные, но то, что мы делаем, таким быть не может. В этом и проблема.
— Чем больше вы видитесь, тем сильнее чувства?
— Именно.
— Ну, он же не потерянный щенок, — заметила она с надеждой в голосе. — Проблема в Мейсоне?
— Мейсон — огромная часть этой проблемы. Зак дал ему слово, что между нами ничего не было.
— Но это же было до того, как что-то произошло, верно? Может, вы просто объясните Мейсону, что пытались сдерживать себя, но не смогли?
— «Не смогли» — это объяснило бы один раз, — покачала я головой. — Но три месяца? Если мы сейчас признаемся, то раскроем, что всё это время встречались за его спиной. Люди начнут говорить обо мне. Это не будет выглядеть красиво. Я пытаюсь открыть бизнес в этом городе. Хочу, чтобы моё имя ассоциировалось с профессионализмом и романтикой, а не со скандалом.
Она вздохнула.
— Да... Это действительно была бы громкая сплетня.
— Мы причиняем боль Мейсону, разрушим его отношения с отцом, заставим Зака выглядеть как подлеца, испортим мою репутацию… И ради чего? Это же ни к чему не ведёт.
— Вообще ни к чему? — осторожно спросила Фелисити.
— Нет. — Я поставила кофе на пол и попыталась сдержать слёзы, подступившие к глазам. — У него взрослый сын и бывшая жена.
— Я не знала про бывшую. Есть ещё дети?
— Нет. Он сделал вазэктомию много лет назад.
— Оу… — Мягче. — Оу.
В тишине, заполнившей магазин, безнадёжность ситуации становилась ещё более ощутимой.
— Постой. Но ведь вазэктомию можно же обратить? — Фелисити выпрямилась, словно нашла лазейку.
— Можно, но вероятность зачатия после этого всего около пятидесяти процентов, учитывая, сколько времени прошло с момента операции. Я гуглила.
— Хмм. — Она снова облокотилась на диван. — Пятьдесят процентов — это, мягко говоря, не очень.
— Вот именно. Так зачем мне терпеть гнев Мейсона и пересуды в городе? Зак не может быть тем самым. — Ком в горле рос, и я едва сдерживала слёзы. — Каким бы идеальным он ни был для меня во всём остальном.
Фелисити вздохнула.
— Мне жаль, Милли. Не знаю, что сказать.
— Скажи, что я дура, раз влюбилась в него.
— Могу, но вряд ли это поможет. — Моя сестра придвинулась ближе и обняла меня.
По щеке скатилась слеза, за ней другая. Раздражённая собой, я быстро их вытерла.
— Это глупо. Я с самого начала знала, на что иду.
— Иногда сердце не советуется с головой.
— Сердца — глупые, — зло пробормотала я.
Мы замолчали, наблюдая, как за окном густеет снегопад.
— И что теперь? — спросила она.
— Мы встречаемся в Чикаго в следующие выходные.
— Правда? — В её голосе прозвучало удивление.
Я вспомнила, что сказал Зак в ту ночь, когда появился у моего порога после того, как заявил, что не сможет меня больше видеть.
«Поверь мне, Фелисити, если бы я могла держаться от него подальше, я бы это сделала».
— Но разве это не усложнит расставание? — осторожно спросила она. — Чем чаще ты его видишь, тем сложнее потом отпустить. Зачем мучить себя?
Я всхлипнула, смахнула слёзы и взяла остывающий кофе в ладони.
— Как я уже сказала. Сердца — глупые.
Глава 21
Зак
Мы не поговорили об этом.
Весь уикенд, который она провела со мной в Чикаго, мы провели в номере отеля, запотевшие окна, завывающий ветер за окном, снежная метель, завалившая улицы внизу. Метель была настолько сильной, что ей пришлось остаться в городе ещё на одну ночь — она приехала на машине, и я не хотел, чтобы она выезжала на дорогу, пока с трассы не уберут снег.
Это означало, что у меня был целый дополнительный день, чтобы завести разговор о разрыве. Но я так и не сделал этого.
Мы говорили обо всём, кроме этого… О детстве, любимых песнях и фильмах, самых больших сожалениях и достижениях, самых глубоких страхах.