— Завтра, — ответил я.
— Остановишься у Мейсона?
— Нет. Забронировал отель, — я сделал глоток. — Мне нужно личное пространство.
— Ты собираешься увидеться с Милли?
При звуке её имени у меня сжалось сердце.
— Я уже говорил, мы расстались.
— Я знаю, что ты мне говорил, но я также видел, каким несчастным ты был последние несколько недель. Я тебя таким не видел даже после развода.
Я пожал плечами.
— И что ты хочешь, чтобы я сказал?
— Знаешь что? — покачал он головой. — Не уверен. Я понимаю, что ты сделал правильно, но это всё равно отстой.
— Ага. — Я снова поднёс бутылку к губам. — Я купил ей колье с бриллиантом.
Джексон едва не поперхнулся. Он поставил бутылку на стойку и развернулся ко мне.
— Что?!
— Увидел его в витрине ювелирного магазина и сразу понял, что оно ей понравится. Купил для неё на Рождество, даже не спросив цену. И продавщица мне такая: «Ваша жена — настоящая счастливица.» Я чуть не сорвался к чёрту.
— Чувак. — Джексон скрестил руки на груди. — Это что сейчас было? Чего ты надеешься добиться, подарив ей бриллианты?
— Я, честно, сам не знаю, — я уставился на бутылку. — Я просто хочу, чтобы оно было у неё. Хочу сделать ей подарок.
Джексон смотрел на меня, молча.
— Когда мы прощались, — продолжил я, — я сказал ей, чтобы она шла за тем, чего хочет в жизни, что она заслуживает всего самого лучшего. А она сказала: «Ты тоже.» Но знаешь, что самое сумасшедшее?
— Что?
— Я даже не знаю, чего хочу. — Я взглянул на него. — Что я вообще делаю со своей жизнью? Чего я хочу?
Он медленно кивнул, затем провёл пальцем по подбородку.
— Есть ли шанс, — начал он, — что ты мог бы подумать о семье с ней? Ну, если бы удалось сделать операцию по восстановлению…
Я нахмурился.
— Иногда такая мысль мелькает, а потом я думаю: «Ты серьёзно? У тебя будет внук, который старше твоего собственного ребёнка.» Это слишком странно. Да и эти операции не всегда успешны.
— А как насчёт усыновления?
— Я не собираюсь просить её отказаться от мечты о собственном ребёнке ради меня. Ни за что.
— Ты не думаешь, что она могла бы захотеть сама принять это решение?
— Слушай, мы уже говорили об этом, — сказал я раздражённо. — И ты сам был тем, кто говорил, что я должен это закончить. Я сделал, как надо.
— Хорошо, ладно, — он поднял руки. — Я понял тебя. Просто хочу, чтобы ты был уверен, что делаешь это по правильным причинам. Мы давно друг друга знаем, Барретт. Ты знаешь моё прошлое, а я знаю твоё.
Я отвёл взгляд и стиснул зубы.
— Дело не в прошлом.
Но этой ночью я долго не мог уснуть, размышляя, возможно ли, что в глубине души всё именно о нём.
Глава 24
Милли
Рождественская вечеринка на ферме Кловерли была в самом разгаре.
Гости в праздничных нарядах толпились в просторном холле гостиницы, украшенном к празднику. В углу возвышалась огромная ёлка, сияющая белыми огнями и золотыми украшениями. В камине потрескивал огонь, а вдоль широкой деревянной лестницы висели рождественские носки с именами всех сотрудников. По всей гостинице звучали праздничные мелодии, у стойки регистрации был установлен бар, а длинные столы с белыми скатертями ломились от угощений. Все ели, пили, болтали и наслаждались атмосферой праздника.
Все, кроме меня.
Я старалася изо всех сил сохранять видимость хорошего настроения, стоя с Винни и Дексом у ёлки, с бокалом вина в руке, наблюдая, как Хэлли и Луна пытаются поймать ртом кусочки попкорна, которые кидали друг другу с всё большего расстояния. Время от времени я поглядывала на левую руку Винни и думала: «Завтра в это время на ней уже будет кольцо».
Но большую часть времени я следила за входной дверью, ожидая, что в неё войдёт Зак. Мы не разговаривали с тех пор, как он уехал из моего дома больше двух недель назад. Был ли он вообще в городе? Может, он решил не приезжать? А если и приехал, то вероятность того, что он появится на этом вечере, была близка к нулю. Но Мейсона и Лори здесь ещё не было, так что всё было возможно.
Фелисити подошла ко мне и потянула за рукав.
— Эй. Пойдём со мной.
Я последовала за ней в коридор, ведущий к туалетам и бару, который был закрыт.
— Что? — спросил я.
— Я просто проверяю, как ты.
Я пожала плечами.
— В порядке.
— Точно?
— Конечно, нет. Я каждые тридцать секунд смотрю на дверь, боюсь, что он войдёт, и так же боюсь, что не войдёт, и я больше никогда его не увижу.