Он снова взглянул на женщину. Теперь ее взгляд был понимающим. Она нашла его и более чем сознавала это. Он положил гаечный ключ на борт машины и глубоко вздохнул.
- Вам следует вернуться домой, Мирослава, - тихо и предостерегающе сказал он. - Здесь нет места ни для тебя, ни для вопросов твоего отца.
Мира небрежно огляделась, стараясь говорить тихо.
- Отец может помочь тебе, Кай. Вот почему я здесь. -
теперь его охватило разочарование. Наивность журналистов часто поражала его. Они так глубоко верили в свои свободы, в право общества знать и в свои убеждения в справедливости, что не могли видеть зла, которое окутывало их всех. От невинности этой журналистки у него перехватило дыхание.
- Пойдем со мной, - он встал во весь рост, глядя на нее сверху вниз, взял ее тонкую руку в свою и потянул за собой.
- Куда пойдем с тобой? - в ее голосе прозвучало подозрение. Однако страха не было, и ему хотелось отругать ее за храбрость. Невежество ее веры в то, что ей не причинят вреда.
- Наверх. В офис.- он повел ее через гараж в дальний угол и вверх по крутой лестнице, которая вела в кабинет Артёма.
Гараж и пристроенный к нему магазин принадлежали Павлу, как и все их владения. Но Артём был указан как единственный владелец на бумаге. Так было лучше. Меньше подозрений. Меньше шансов быть найденным.
Кай рывком распахнул дверь и втолкнул ее внутрь. Осторожно закрыв ее за собой, он повернул замок, вполне уверенный теперь в уединении, учитывая звуконепроницаемую комнату, в которой они стояли. У него будет один шанс блефовать, и только один. Он раздумывал, с чего бы начать, когда она достала из сумочки конверт и вытащила из него проклятую улику.
- Не утруждай себя врать мне, - в ее голосе прозвучала обида, как будто она знала, что он имел в виду.
Кай скрестил руки на груди. Он прищурился, глядя на нее, и позволил своему разочарованию вырваться наружу в резком, рокочущем рычании, которое он не собирался озвучивать. Низкое рычание, кошачье по звуку, опасное по цели, наполнило воздух.
Он смотрел, как женщина моргает. Документы выпорхнули из ее рук, жар ее тела усилился, запах стал гуще, смешиваясь теперь со страхом. Фотографии теперь лежали на полу, изобличающие, обличающие. Кай, как ребенок, густой львиный мех покрывал его тело, его глаза, янтарно-золотые и яркие, сияли в камеру. Мех медленно спадал, пока не осталась только гладкая, легкая россыпь тонких, почти невидимых, сверхмягких волос. На другой была сонограмма, и Кай знал, что на обратной стороне записана соответствующая информация. Группа крови, последовательность ДНК, аномалии. Все записано. Все гвозди в гроб, который Мирославе Тарановой мог бы помочь вбить.
Мира наблюдала, как высокий, сильный мужчина нагнулся и поднял с пола фотографии. Его лицо ничего не выражало, глаза были жесткими, ярко-янтарными на потемневшем от загара лице. Она не собиралась показывать ему доказательства, но знала, что он готов ей солгать. Это знание вибрировало в ее теле. Ложь. Слово было похоже на шепот, темный и вибрирующий. Но у Миры были доказательства. Она пришла к нему не с предположениями и полуправдой. Доказательства, которые Мария прислала Николаю Таранову, были убедительными, неопровержимыми. Но чтобы внести правду в результаты тестов и фотографии, им нужен был человек. Она не собиралась ронять фотографии, но ровный предупреждающий рык, вырвавшийся из его горла, был больше, чем неожиданностью.
- Мария была похожа на маленького пакрата, - вздохнул он, качая головой и глядя на фотографии.
Длинные, густые, жесткие рыжевато-золотистые волосы лежали у него на затылке, обрамляя резко очерченное лицо с дикими углами. Широкие, раскосые глаза, густые ресницы и скулы со странным приплюснутым углом там, где они должны быть высокими и острыми. Нос у него был аристократический, но горбинка, казалось, сгладилась, как и скулы.
Мира, не обращая внимания на тяжелое биение своего сердца, наконец взглянула на него. Ее лоно неприятно сжалось, заставляя ее влагалище сжиматься и протестовать против пустоты там. Это ощущение было необычным. Она прекрасно понимала, что ее захлестывает возбуждение. Это заставило ее грудь набухнуть, соски неприятно затвердели, и эти необычные глаза не пропустили ее реакции.
- Она попросила отца помочь тебе, - сказала она, пытаясь скрыть волнение. - Он хочет, чтобы ты пошл со мной. У него есть гарантии.
Он рассмеялся. Его губы скривились в невеселой улыбке, и горечь в этом звуке ударила ей в сердце.
Он насмешливо покачал головой.
- Если ты пришла сюда именно за этим, Мирослава, то зря потратила время. – исчез добрый мальчик, на его месте появилось холодное, жесткое существо. Она видела это по напряженной готовности его большого тела, по вспышке заостренных резцов в уголках рта.
- Ты не в безопасности, - обеспокоенно сказала она ему. - - Наше исследование этого, вскрыло заговор с целью убийства.
- И в конце концов они добьются успеха. - он пожал плечами, как будто его это не волновало. - Когда они это сделают, укради тело, напиши свою историю и пожелай удачи в жизни. А до тех пор я не нуждаюсь в вашей помощи.