- Твоя невинность достойна похвалы, Мираслава, - отрезал он, выпрямляясь и подходя ближе.
- Как и твои мотивы. Но ты даже не представляешь, какой кусок откусила. Это обязательно задушит тебя.
Он схватил ее за руку, рывком прижимая к себе, позволяя своей эрекции упереться в ее живот.
Мира резко вздохнула, ее руки уперлись ему в грудь, когда он прижал ее к себе.
- Ты изливаешь свою мораль и свои представления о справедливости, и все это время твои соки текут из твоей киски, искушая меня, сводя с ума своим запахом. Это не та история, которую ты хочешь, и это не справедливость. Ты хочешь, чтобы тебя трахнул Человек-Лев. Признайся, -он сжал ее бедра, прижался к ней.
Выдохнув Мира, борясь с медленным расслаблением ее тела рядом с ним, с внезапно захлестнувшими ее желаниями. Откуда они взялись?
— Не знаю почему, - хрипло воскликнула она, качая головой. - До моего приезда сюда все было совсем не так. Я только хотела помочь тебе.
- Тебя это не пугает, Мирослава?-его рука схватила ее за волосы, оттягивая голову назад. - А тебя не пугает эта внезапная похоть? Потому что если это не так, то так и должно быть. Я чуть не трясусь от желания уложить тебя на стол и трахать до тех пор, пока ты не закричишь от удовольствия. Мира вздрогнула и вскрикнула, когда его голова опустилась. Его губы потянулись к ее шее, зубы царапнули ее в медленном, опасном жесте. Миру трясло. Ее руки сжали его сильные руки, она уставилась в потолок в ошеломленном восторге, когда его язык скользнул по ее коже. Влажная шероховатость, скрежет наждачной бумаги заставили ее подняться на цыпочки, молча требуя большего. Ее голова еще больше наклонилась, обнажая уязвимый изгиб шеи. Ее кожу покалывало, она требовала большего.
- Черт возьми, ты хороша на вкус, Мирослава. Чертовски хороша. - он снова лизнул ее кожу, и она вскрикнула.
Она не могла поверить своим ощущениям. Как грубый бархат, только лучше. Острый спазм желания пробежал по ее чреву, сжатые мышцы влагалища заставили ее взвизгнуть от возбуждения. Что это было?
Почему ей было так хорошо, когда ее шея никогда раньше не была эрогенной зоной?
Потом его губы накрыли ее губы. Миру целовали и раньше, много раз, но ничего подобного. Его язык скользнул в ее рот, и его вкус был опьяняющим. Ее язык встретился с его языком, увлекая его глубже, лаская его, наслаждаясь его вкусом. Горячий, пряный. Вкус был весь мужской, темный и неуловимый, всепобеждающий. Она застонала у его губ, нуждаясь в большем, нуждаясь исследовать и обнаружить источник его вкуса. Но он отодвинулся, его губы снова коснулись ее шеи.
Его зубы на мгновение прикусили ее кожу, рычание вырвалось из его груди, когда одна рука переместилась с ее бедра ниже груди. Он был так близко, так близко к мучительно набухшему холмику, к пульсирующему соску. Она захныкала, прижимаясь к нему, не заботясь о том, кто или что он, заботясь только о первобытной реакции своего тела на его.
- Убирайся отсюда, - прохрипел он, хотя и не хотел отпускать ее. - Убирайся отсюда, пока я не натворил чего-нибудь такого, чего никто из нас не переживет.
Его рот двигался от ее шеи, вдоль ключицы, потягивая, облизывая, пока он прокладывал путь обратно к поднятому воротнику ее рубашки и поднимающейся пульсирующей груди. Мира сгорала заживо от его прикосновений.
Ее соски затвердели еще больше, упираясь в мягкий материал рубашки, твердые, отчаянно нуждающиеся в тепле его рта. Если он не прикоснется к ним, если не засосет их глубоко в рот, она взорвется. О Боже, если он это сделает, она все равно взорвется. Она была близка, так близка к оргазму, что это пугало ее. Кровь закачалась, побежала по телу. Она задрожала в его объятиях, ее тело выгнулось под рукой за спиной, когда отчаянный стон вырвался из ее горла.
Она почувствовала, как низ ее рубашки оторвался от пояса шорт и быстро поднялся над набухшими холмиками. Ее ногти впились в его плечи, смятение, желание, огонь пронзили ее.
- Что, черт возьми, что мы делаем друг с другом?- его голос прошептал о смятении, бурлящем в ее теле.
Его рука двинулась, обхватив ее грудь. Сухое тепло его кожи заставило ее бедра выгнуться в отчаянии. Его бедро плавно скользнуло между ее ног, когда он повернул ее, прижимая к стене, давая ей минутное освобождение от езды на твердом мускулистом бедре, прижимающемся между её ног.
О, это было приятно. Ее клитор пульсировал, болел, болезненно набухал от трения, которое она создавала, пока ехала на нем.
- Кай, - ее крик был шокирующей смесью страха, всепоглощающей потребности и вопрошающего отчаяния, когда его рот накрыл твердый сосок, умоляюще поднимающийся ее груди.
Он притягивал ее, ощущение пронзало ее лоно, ее влагалище. Его язык царапал твердую плоть, текстура его языка была грубой, но невероятно нежной, глубоко эротичной. Он сосал его, облизывал, потом покусывал плоть, пока она извивалась на его бедре, стонала, умоляя об освобождении.
- Черт, бы всё побрал.- он отстранился от нее, глядя на нее сверху вниз глазами, блестящими от вожделения и смущения. - Это ненормально, Мира. Этой необходимости здесь быть не должно.- он сдернул рубашку с ее груди, восстанавливая порядок в одежде, если не в чувствах.
- Сядь, - он толкнул ее на диван, стоявший у стены, и начал расхаживать по полу.
Мира покачала головой. Это не прекращалось. Пульсирующая, ноющая потребность только усиливалась.
- Что ты со мной сделал? выдохнула она, качая головой. - Это не прекратится. - он помолчал, повернувшись к ней.
- Что?- он нахмурился, глядя ей в глаза, на его лице отразилось замешательство.
- Это не прекратится, - выдохнула она, пытаясь взять себя в руки. - Ты что-то сделал со мной. А теперь прекратить?