- Моя, - снова прошептал он ей в шею.
Мира почувствовала, как на глаза ей навернулись слезы. Она лежала обнаженная, растянувшись на траве посреди проклятого леса, а мужчина, которого она даже толком не знала, все еще находился внутри ее тела. Ее плоть все еще содрогалась от оргазма, влагалище обхватило его эрекцию, не желая отпускать, и она внезапно испугалась.
- Отпусти меня, - прошептала она, толкая его в плечи, борясь с усталостью и страхом, поднимавшимися внутри.
Она снова почувствовала его губы на своей шее. Теплая, ласка послала покалывание ощущений по всему ее телу. Ее соски снова покрылись бисером, и она почувствовала трепетное желание в своей утробе, когда ее тело откликнулось на него. У нее перехватило дыхание, она почувствовала, как слезы катятся по щекам.
- Mира? - его голос был мягким, низким, хриплым мурлыканьем удовлетворения, когда он приподнялся над ней.
Она отвернулась от него, отодвинувшись, внезапно почувствовав грубую землю на своей коже. Он отодвинулся от нее, и она едва сдерживала рыдания, чувствуя, как твердый член медленно вытягивается из ее внутренней плоти.
- Я сделал тебе больно?- он помог ей подняться, его руки нежно скользили по ее телу, выражение его лица было мрачным, раскаивающимся.
Мира покачала головой, борясь со слезами. Она была влажной от пота, его сперма и ее соки просачивались между ее бедер, теплое напоминание об огненном оргазме, который охватил ее несколько мгновений назад.
Она услышала, как он устало вздохнул, отодвигаясь от нее, затем он натянул через ее голову свою рубашку, спрятал в нее ее руки, прикрывая ее тело. Он отодвинулся от нее, рывком поднял с лесной подстилки джинсы и натянул их. Его мокасины были следующими, его движения были изящными, плавными, несмотря на гнев, который она чувствовала, пульсируя от него.
- Оставайся здесь. Я принесу твою обувь, - приказал он.
Мира кивнула, глядя на ее босые ноги, красный лак, который нужно было заменить на ногтях, грязь на ступнях и ногах.
Широкая мужская рука потянулась к ее подбородку, поворачивая ее лицо к нему. Она отпрянула, пряча лицо и слезы. Его рука схватила ее за подбородок, поднимая ее лицо, когда он смотрел на нее сверху вниз с задумчивым выражением.
- Я же просил тебя не давить на меня, - напомнил он ей резким тоном. - Так ты останешься здесь или мне придется тащить тебя за собой, чтобы найти твою проклятую обувь?
Она едва не подавилась рыданиями, пытаясь сдержать их. Она отрывисто кивнула. Она не могла говорить, но боялась, что потеряет контроль, за который так отчаянно боролась.
Он отпустил ее, ничего больше не требуя, затем повернулся и зашагал прочь. Мира обняла себя за талию и закусила губу, пытаясь сдержать слезы. Она вдруг так испугалась, что могла только содрогнуться. Во что, во имя Всего Святого, она вляпалась?
- Кай опустился на колени у ее ног. Нежными руками он надел на нее обувь и быстро их завязал.
Закончив, он не двинулся с места, а продолжал стоять на коленях, опустив голову и лаская пальцами ее лодыжку.
- Мне очень жаль. - в его голосе слышалось разочарование. - Я не хотел причинить тебе боль, - его голова поднялась, глаза потемнели от беспокойства и недоумения. Как будто он тоже ступал по воде, настолько незнакомой, что угроза утонуть была неминуема.
- Костя придет за мной, - прошептала она. - Ты должен отпустить меня, Кай. - его губы горько скривились. - Я знаю, - согласился он, поднимая руку и большим пальцем вытирая слезы из-под ее глаза. - Но, чтобы взять тебя, Мира, ему придется убить меня, - решительность в его голосе испугала ее. Гулкое эхо в ее сердце разбило последнюю надежду на то, что она когда-нибудь освободится от него.
- Ты сказала, что можешь уйти. А через час я обнаружил, что ты ушла, и потерял рассудок, - мрачно сказал он ей.
Она покачала головой. Этого не может быть. Только не так. Так не должно было быть.
- Костя не позволит тебе оставить меня, - сказала она, отчаянно желая, чтобы он понял, отпустил ее. Отчаянно пытаясь заставить себя поверить, несмотря на агонию, пульсирующую внутри. Она не хотела быть свободной от него, и это пугало ее больше всего на свете.
- Так же, как я не позволю ни одному мужчине удерживать Нину или Дашу против их воли, - ответил он, и на его лице появилось выражение согласия. — Это будешь решать ты, Мира. Один из нас умрет, если ты попытаешься уйти с ним.