Природа отняла у него выбор. И это убьет его, если он не сумеет защитить ее. Кай знал, что шансы защитить ее с каждым днем становятся все меньше. Теперь Совет знал о ней. Они знали о спаривании.
Он отстранился, не в силах больше выносить их прикосновения, не в силах выносить неопределенное будущее, глядящее ему прямо в лицо. Черт бы побрал их души, Мире лучше умереть, чем так рисковать своей жизнью. У нее не было ни единого шанса. В конце концов, они доберутся до нее. Так же, как они всегда ловили его. В конце концов. Он отвернулся от нее и направился к двери спальни.
- Купайся, - прошептал он напряженным голосом, боль в душе почти душила его. - Я скоро что-нибудь приготовлю поесть.
Он услышал, как она вздохнула у него за спиной. Потерянный, болезненный вздох пронзил его насквозь, причиняя боль больше, чем он уже страдал. Она была так невинна. Слишком невинна для ужасов, ожидающих их. Как он мог обеспечить ее безопасность? Что он мог сделать, чтобы сохранить унижение и боль, которые, как он знал, она будет испытывать в будущем?
Открыться, как она просила? Этот вопрос не давал ему покоя. Он мог вынести унижения, бульварные статьи и приговоры, вынесенные против него. Он мог рискнуть тем, что его заклеймят недочеловеком ради ее безопасности. Если это принесет ей безопасность. Если ее брат был тем, кто предал ее, то это не так. Но если другие его подозрения верны, то это вовсе не ее брат.
Усталость давила на него, безнадежность била диссонирующей нотой в его мозгу. Он был там, в пещере, с теми солдатами. Неуловимый запах, почти скрытый вонью людей зла. Сначала он этого не заметил, и только потом, когда Мира заснула в джипе, до него дошло. Там был запах другого, человека, которого не было с солдатами, человека, которого Кай хорошо знал. Его грудь сжалась от этого знания, несмотря на необходимость отрицать его.
Эта защищенная пещера использовалась не просто так. Он был едва известен даже жителям той части гор. И никто не знал о связующих пещерах, потому что Кай закрыл их много лет назад. Он быстро разделся, отрегулировал воду и встал под струи. Он хотел смыть воспоминания об ужасе и боли, но это было невозможно. Он хотел смыть зло своего зачатия, смыть зловоние преступления против человечества, для совершения которого его использовали, но снова не смог.
Все, что он мог сделать, — это смыть грязь еще одного отчаянного бегства в безопасное место и молиться Богу, чтобы он ошибся в своем предателе. Достаточно крови запятнало его руки и душу, он не хотел смешивать свои прошлые грехи с грехом убийства одного из немногих людей, которых он любил.
- Кай.- он вздрогнул от неожиданности, когда за стеклянной дверью появился силуэт.
Стройная, маленькая и хрупкая, Мира стояла снаружи душной комнаты, ее голос был неуверенным, манящим. Он открыл дверь, скользнув ею по рельсам, пока не увидел ее. Она была ослепительно обнажена, в ее глазах светились надежда и желание.
- Мира,- вздохнул он, качая головой.
- Мне нужно, чтобы кто-нибудь вымыл мне спину, - она подняла мочалку, ее лицо выражало надежду, ее тело возбуждалось.
Сможет ли он когда - ни будь отрицать запах ее желания? Кай знал, что не сможет. Он никогда этого не сделает. Это было так же опьяняюще для него, как и его вкус для нее. Он стоял под водой, чувствуя, как она ласкает его кожу своим теплом, и зная, что это ничто по сравнению с теплом, которое находилось внутри ее тела.
- Я тебя трахну, - простонал он.
Она грустно улыбнулась, вошла вместе с ним в кабину и закрыла за собой дверь.
- И я буду любить тебя,- прошептала она.
Ее руки легли ему на грудь, поглаживая кожу, кончиками пальцев проверяя мышцы под ней. Взяв у нее губку, он небрежно бросил ее на маленькую полочку для душа рядом с собой. Он смотрел, как она закрывает глаза, как вода струится по ее волосам, по ее бледному лицу. Она наслаждалась теплом воды, двигая головой, чтобы позволить ей впитаться в каждую прядь.
- Тогда позволь мне вымыть тебя, красавица, - сказал он ей мягким голосом. Слишком мягкий для его собственного спокойствия. Как он хотел ее. Его тело болело от желания, как физического, так и эмоционального.
В сложенную чашечкой ладонь он положил щедрое количество шампуня и начал втирать его в ее волосы.
Кончики его пальцев ласкали ее голову, пропуская сквозь них влажный шелк, поглаживая нежную кожу головы.
Она застонала от удовольствия, ее тело коснулось его, когда она наклонилась к его груди, ее язык скользнул по его плоскому мужскому соску с медленной чувственностью.
Его тело напряглось, с каждой секундой становясь все горячее. Он снова подвинул ее под струи воды, наблюдая, как мыльная пена смывается с ее волос, медленно катится по плечам, по полной груди. Лаская ее так, как ему хотелось. Целуя ее кожу с атласной мягкостью, скрывая твердость ее розовых сосков на самую короткую секунду. Когда смылась последняя пена, он взял с полки мыло. Он оставил губку. Он не хотел ничего, кроме гладкого скольжения пены между его руками и ее кожей.
Он вертел мыло в руках, глядя на нее сверху вниз. Ее глаза остекленели от страсти, тело дрожало от усталости и страсти.
- Ты ешь перед сном, - мягко сказал он ей, невольно улыбнувшись.
Улыбка исчезла, когда он прикоснулся к ней. Она ахнула, выгибаясь под руками, обхватившими ее грудь, пальцами, сжимавшими соски. Медленно, сантиметр за сантиметром он покрывал ее тело пушистой пеной, пока не опустился на колени у ее ног, раздвинув ее ноги, его пальцы пробежали по гладкой плоти ее киски.
- Мне нравится, как ты прикасаешься ко мне, - выдохнула она, когда его пальцы начали гладить ее, мыть. Мыльная пена скатывалась по ее бедрам, смешиваясь с пьянящим запахом ее женской потребности.
Кай положил голову ей на живот, одной рукой обхватив ее бедра, а другой раздвинув ноги еще шире. Он должен был попробовать ее на вкус. Он не мог больше ждать. Его язык скользнул по атласным складкам, затем обвился вокруг ее набухшего клитора.
Она вздрогнула в его объятиях. Ее руки зарылись в его волосы, удерживая его, пока он дразнил маленький бутон мягкими поглаживаниями, стараясь держать более грубую часть своего языка подальше от него. Только кончиком пальца он погладил ее клитор, чувствуя, как она вздрагивает, как сжимается ее живот. Затем он втянул его в рот, оказывая достаточное давление, чтобы она прижалась к нему бедрами, ее нуждающиеся стоны заполнили душевую кабину, когда он дразнил ее.
- Кай, пожалуйста.- она брыкнулась, когда он прижал ее к стене, а затем поднял ее бедро к своему плечу.
Она вскрикнула, когда его язык пронзил ее. Глубоко, жестко, растягивая мышцы ее влагалища, пока он искал упоительный вкус ее желания. Пальцы одной руки продолжали дразнящие поглаживания ее клитора, пока он игнорировал ее требование о мгновенном удовлетворении. Он не хотел торопить события, он хотел насладиться ее вкусом и прикосновением.
Он нежно лизнул ее, стонал, когда ее соки покрыли его язык и губы. Так готова к нему. Она плакала по нему, умоляла его, ее мышцы сжимались на его вторгающемся языке, когда она потянулась к освобождению, которого она когда-либо достигнет только с ним.
- Моя, - простонал он, прижимаясь к складкам плоти, облизывая ее более быстрыми и твердыми движениями.
- Мой, - выкрикнула она, вцепившись руками в его волосы, ее голос был диким от желания кончить. - Всегда мой.
Так оно и было. Ее. Она принадлежала ему. Он поднялся на ноги, поднял ее к себе, толкнул между ее бедер, его член погрузился в нее одним быстрым ударом, который взял его по самую рукоять. Кай стиснул зубы от жгучего наслаждения, охватившего его тело. Она крепко сжала его в шелковистом кулаке, таком чертовски горячем, что у него перехватило дыхание.
С ее губ сорвался вопль удовольствия. Она напряглась, покачиваясь в его объятиях. Он отодвинулся и снова сильно ударил. Она мгновенно кончила, ее освобождение пролилось дождем на его эрекцию, разрушая его самоконтроль. Он крепко держал ее в своих объятиях, его бедра впивались в нее, пока он боролся, чтобы стать глубже, ближе. Боже, помоги ему, она была всем, что сейчас имело для него значение. Быть внутри нее, в сердце, душе, теле. Это было все, о чем он мечтал, и больше, чем он когда-либо считал возможным.
Отчаянно поглаживая ее внутри, он услышал ее нарастающие стоны возобновленной потребности, почувствовал появление шипа и понял, что экстаз был всего в нескольких секундах. Он держал ее крепче, толкаясь сильнее, быстрее. Мира снова напряглась в его объятиях, и когда его член вошел глубоко, его семя хлынуло в нее, он услышал ее крик и почувствовал, как ее оргазм накрыл ее во второй раз. И в ее объятиях на эти несколько бесконечных секунд он обрел покой.