- Женщина, ты хитрая стерва. - он позволил грохоту в груди отразиться в его голосе.
Ее лицо вспыхнуло, но по выражению лица она поняла, что он искушает ее.
- Я стерва? - она явно смеялась над ним. - Спроси Костю, он тебе расскажет, - упоминание о ее брате отрезвило его. Он засунул руки в карманы джинсов и подошел к окну, которое держал закрытым тяжелыми шторами. Он не смотрел в окно, в этом не было необходимости. В округе было достаточно диких животных, и, если бы его преследовали здесь, он бы знал об этом. Птицы перестанут петь, лягушки облегчат свою раннюю вечернюю серенаду.
- У тебя есть другой способ связаться с ним, кроме сотового? - спросил он ее.
Она вздохнула, протрезвев. Она была полна смеха и надежды, несмотря на их обстоятельства. Ее невинность изумляла и пугала его.
- Нет, не совсем. - он оглянулся, когда она пожала плечами. - Костя охранял телефоны, которыми мы пользовались перед моим отъездом, чтобы звонки не могли быть взломаны или прослежены. На обоих блоках есть индикатор на случай, если произойдет невозможное и кто-то заблокирует канал. Он принял с ними все меры предосторожности. - блок Миры был спрятан в его рюкзаке. Он почувствовал его вибрацию еще утром, когда выкапывал патроны для пистолета.
- Либо твой брат, либо мой предал нас, - сказал он, наблюдая, как ее лицо застыло в шоке.
- У нас тут неприятности, Мира. Совет знает, что я спарился с тобой; они не остановятся ни перед чем, чтобы взять тебя сейчас. Они делали все, чтобы вывести нас, пока мы были в плену, думая, что наших детей будет легче контролировать, чем нас. Если они возьмут тебя, то охотно возьмут и меня, и они это знают.
Она судорожно сглотнула, ее руки вцепились в ткань рубашки на талии, пальцы побелели от напряжения, охватившего ее тело.
- Что нам делать? - спросила она.
Он резко выдохнул.
- У меня есть два варианта, ни один из них не безопасен. Мы могли бы покинуть страну и исчезнуть, но это не гарантия, что нас не найдут. Мы никогда не будем по-настоящему в безопасности, и наши дети тоже не будут в безопасности. Или я мог бы довериться вашей семье и сделать то, о чем вы пришли просить меня, но все равно никаких гарантий. Оба варианта полны опасностей, Мира. Нам не будет покоя, куда бы мы ни пошли, - на ее лице появилась надежда. Она так верила в своих братьев и отца, что считала их способными решить любую проблему. Ему было интересно, каково это-расти в такой безопасной, защищенной среде. Иметь такую веру в кого-то, кроме себя.
- Костя знает, что делает, и остальные тоже, Кай, - в отчаянии пообещала она. - У меня семь братьев, и каждый из них работает над этим вот уже больше полугода. Стас работает в ФБР, Кирилл - частный детектив, у Кости есть связи в ЦРУ и за океаном. У них есть коробки с доказательствами, но им нужны ваши доказательства. Ты можешь это сделать, Кай. Мы можем сделать это вместе.
Выражение ее лица было умоляющим, глаза широко раскрыты и полны уверенности. На этот раз в него. Она смотрела на него так, словно он мог решить эту проблему одной своей волей. Он хотел проклинать ее невинность, но обнаружил, что отчаянно хочет в нее верить. Конечно, все не могло быть так просто. После многих лет бега, десятилетий сомнений и безнадежности, неужели это действительно так просто? Конечно, это невозможно, но разве у него оставался выбор?
- Мы подождем еще один день, - наконец вздохнул он, оглядываясь на компьютер, письма, которые он получил, беспокоили его больше, чем он хотел признать. Артем и Тимур сделали по одной копии для всех остальных членов Прайда. Нина-нет. Письмо пришло однократно и тщательно закодировано. Теперь она не доверяла никому, кроме Константина Таранова и его самого.
- Я верю, что Данил предал меня, - наконец тихо сказал он. - Его запах был в пещере и на солдатах в ней. Он знал о случке и был в ярости. Его неуравновешенность, возможно, довела его до крайности.
Он скрывал свою ярость, свою боль. Если Данил предал Прайд, то Каю придется убить его. Данил станет добычей, чем, как клялся Кай, другие никогда больше не станут.
- Кай. - Мира поднялась на ноги с мрачным выражением лица, полным боли за него.
Он покачал головой, отодвигаясь от нее. Он не хотел ее нежности прямо сейчас, не тогда, когда его переполняла эта ярость.
- Я взял их и прикрыл их побег смертью ученых, солдат и врачей, - прошептал он. - Крики умирающих все еще звучат в моих ушах, смерть младенцев, высиживающих яйца в пробирках, все еще терзает мою совесть. - он провел руками по волосам, борясь с многолетним ужасом и сожалением.
- Ты сделал то, что должен был сделать, Кай.- она дала ему полное согласие, в то время как у него самого этого не было.
- Я поклялся, что на них больше никогда не будут охотиться, - прошептал он, борясь с рваными ранами, открывающимися в его душе. - Я не хотел бы охотиться на своего брата, Мира. Знать, что зверь одолел его, не дает надежды остальным.