Скоро должен будет приехать Харви, и если друг застанет меня в таком состоянии, то будет очень долго и изощренно глумиться над мной. Черт. Я встал и вновь описал круг, забрасывая шайбу в ворота. Ума не приложу что со мной происходит. Айрин.... Она не покидает меня. Ее образ преследует сознание, рисуется воображением, участвует в таких фантазиях, от которых даже мне, человеку видевшему в принципе все, становится стыдно... Я встал, когда ощутил, что член стал каменным. Боже, я схожу с ума. Тяжело доковыляв до лавочки, я упал на нее и попытался успокоиться, вспоминая Джейн, ее приставания, но перед глазами была другая. Все стало еще хуже.
Вспомнился вечер в кафе, тот вечер, когда я впервые увидел ее за почти полтора месяца разлуки. Сердце сжалось. То, как она ласкала шею, как жадно, голодно целовала меня, как вжималась в мое тело, как пыталась поцарапать кожу через ткань рубашки, как стонала, как эротично произносила мое имя, - все это сводило меня с ума. Не выдержав, я направился в раздевалку, кое-как разделся и устремился в душ, где под струи горячей воды попытался снять накопившееся напряжение. Обхватив член рукой, я представил Айрин, представил, как трахаю ее на столе своего кабинета, как ласкаю языком, пробуя на вкус ее возбуждение, как наматываю эти длинные волосы и зажимаю их в кулаке, оттягивая голову назад, ближе к себе, как захватываю в плен полные нежные губы, сулившие наслаждение, как вырываю из груди стоны и просьбы не останавливаться, как слышу свое имя, что она произносит томным, чувственным голосом... Я зарычал, бурно изливаясь и жалея, что ее нет рядом, что она не может сейчас заключить меня в свои нежные объятия, позволив согреться в своем тепле мне, путнику, что был без нее в холоде и тьме.
Наслаждение все еще болью отзывалось в моем теле, ноги и руки подрагивали, ощущение было, словно я выпил. Быстро приняв душ, я выключил кран, обмотал вокруг бедер полотенце, когда услышал какой-то шум. Насторожившись, я не сразу вышел из душевой, прикидывая свои дальнейшие действия на тот случай, если здесь оказались те, с которыми придется применить спрятанный в вещах пистолет, как неожиданно в щелке между дверью и проемом показались рыжие волосы. Ее волосы. Два противоречивых желания возникли в глубине души: одно твердило, чтобы я спрятался, чтобы не смел высовывать своей головы и позволил этой маленькой ненасытной бестии уйти ни с чем, но другое..., другое жаждало ее, жаждало, чтобы я заявил на нее свои права, чтобы превратил эту встречу в игру, соблазнив и себя и ее. Подчинившись, я покрепче затянул полотенце и вышел из душевой, словно хищник, наблюдая за той, что не давала мне покоя ни в мыслях, ни наяву.
***
Айрин
Я зашла в небольшое здание. Внешний вид мало походил на какое-то спортивное сооружение, но внутри оказался каток с многочисленными раздевалками. Ни в одной из них мистера Янга не было. Я долго петляла в коридорах, искренне надеясь, что Харви не подстроил мне никакой ловушки, как наконец вышла к катку, который был испещрен то мелкими, то глубокими порезами, будто кожа старого человека. Обойдя его и пытаясь найти мистера Янга, я наткнулась на скамейку, на которой лежали клюшка и перчатки. Сначала я взяла клюшку, ощущая в руке тяжесть дерева, а затем натянула перчатки, что оказались великоватыми для меня: мои ладони тонули в них.
Оглядевшись и наткнувшись на проем, я направилась к нему, затем вошла в широкий коридор и увидела в конце незамеченную мною прежде раздевалку. Почему-то она манила меня. Я медленно шла к ней, осторожно, одновременно испытывая страх и возбуждение. Мысли о мистере Янге заполонили голову. Я вошла в комнату, слушая, как в ушах оглушительно грохочет сердце. Почти все места оказались пустыми, за исключением одного: на нем лежали чьи-то вещи. Я прошла мимо двери, ведущей пока в неизвестное мне место, но, судя по тому, что оттуда шел легкий пар, можно было предположить, что там была душевая.
Оказавшись около сумки, я позволила себе пройтись по ней взглядом, чтобы иметь хоть какое-то представление о владельце. Оттуда выглядывал край черного пуловера. Потянувшись к нему, я не сразу сообразила, что трогаю чужую вещь, но уже были поздно: руки обхватили мягкую ткань и приблизили ее к лицу, позволив мне вдохнуть невероятно притягательный аромат духов. Он принадлежал только одному человеку, тому, в чьих объятиях я была два дня назад. От него исходил тот же запах, что заставлял меня желать прижаться к его коже лицом, оставлять на шее поцелуи, которые сменялись покусываниями. Мои руки задрожали.