- И каким же пороком поражено ваше сердце?
Эйден вздохнул, потупил взгляд, после чего все же посмотрел мне прямо в глаза, и в его промелькнуло что-то такое, что мне захотелось немедленно обнять его сильные плечи, шепнуть на ухо несколько нежных слов и укоренить в нем мысль, что я всегда буду рядом. Что бы ни случилось.
- Надеждой, Айрин, оно поражено надеждой.
Эйден тяжело вздохнул, и почему-то в голове возникла мысль о разочаровании, о том, что он так часто разочаровывался и надеялся, что все обойдется, исправится, окажется другим... И почему я так подумала? Интересно.
- Но ведь надежда не порок, а благодать. Без надежды на лучшее человеческое сердце увянет, словно цветок.
Эйден закрыл глаза, и по нему проскользнула тень. Я положила руку на его щеку, нежно погладила ее пальцами, провела подушечкой по бровям и наконец запечатлела два поцелуя на веках. Эйден, до того так сильно напряженный, опустил поднятые плечи, расслабил тело, а затем медленно улыбнулся. Едва. Но эта улыбка была дороже мне всего остального.
- Не спрашивайте, откуда я знаю и почему так говорю, - начала я, смаргивая слезы. Мой голос дрогнул, - вы очень добрый. В вас столько света. Ваше сердце такое большое, что в нем поместятся все люди мира. Не позволяйте ему черстветь из-за того, что кто-то не смог оценить по достоинству его широту и глубину. Поверьте, вокруг вас есть много тех, кто с радостью отдаст вам все, что у них есть. Просто потому, что это... вы.
Эйден тяжело дышал, его взгляд блуждал по моему лицу. Ничего не говоря, он притянул меня для поцелуя. Он был нежным. Он был заботливым. Он был ласковым. Он был разрывающим. Он помог моей душе воспарить к небу. Он позволил раствориться в этом мгновении, в мире, в Эйдене Янге.
- Вы необыкновенная, Айрин, - произнес Эйден, оторвавшись от меня. - Я..., я..., - он не мог найти слов, лихорадочно обдумывая что-то, как вдруг его лицо просияло и взор обратился к моему. - Мое сердце тянется к вашему, Айрин. Сколько бы я не пытался прервать его зов, сколько бы не прятался от него, я все равно слышу настойчивое требование.
- Какое? - едва найдя в себе силы, прошептала я.
Эйден обнял меня крепче, и наши полуобнаженные тела стали ближе. Кожа горела.
- Быть с вами.
Я знаю, что это глупо, и предполагаю, что такого не может быть, когда люди знакомы всего два-три дня, но...Боже, внутри все перевернулось.
- И что же вам мешает? - спросила я.
Мы задвигались, ощущая острую потребность касаться друг друга.
- Я обещан другой, - с отсутствующим видом ответил он.
Я немного напряглась, не совсем понимая, что он имеет в виду, но, не находя слов, устремила свой взор к его левой руке,на которой насчитала аж целых двенадцать родинок. Внутри поднялось какое-то тошнотворное чувство. Некоторые из родинок были большими, а некоторые такими маленькими, что едва виднелись на коже. Стало холодно. Я провела рукой сначала по одной коричневой точке, затем переместила палец на другую. Хотелось спрятаться. Мои пальцы переместились на вены, вздувшиеся под кожей. Словно вылитый на голову ушат ледяной воды, меня настигло понимание того, что он говорил. Сосуды выпуклые, набухшие из-за циркулирующей в них крови, так красиво отливали голубым под белой тонкой кожей. Взгляд невольно упал на его руку, на безымянный палец, на котором было кольцо. Я сжала веки, ощущая, как краснеет мое лицо, как кровь приливает к ушам, как дрожит мое тело... Я сжалась, спрятав голову в шее мистера Янга, прикрыла обнаженную грудь руками, и почувствовала, как горячие слезы обжигают мои щеки.
- Я не люблю ее, - вдруг произнес Эйден Янг.
Я зарылась в него еще глубже, надеясь забыть то, что услышала, что поняла, но боль раненого сердца не давала этого сделать.
- Вы не можете лгать, мистер Янг, - хрипло прошептала я. - Вы не можете...
- Но я правда не люблю ее, - прервал меня он. - Она мой друг, но не подруга сердца, понимаете?
Я отрицательно покачала головой, шмыгнув носом.
- Так не бывает.
- Как именно? - прошептал Эйден.
- Чтобы люди были обещаны друг другу, когда они не любят.
Он громко, но совсем не весело рассмеялся. Я оторвалась от Эйдена, ощущая потребность видеть его лицо, смотреть ему в глаза, чтобы узнать, что там... внутри. И я узнала: страдания.
- Айрин, о милая Айрин, - покачал головой Эйден, - вы так наивны. Не думайте, что я пытаюсь оскорбить вас этим. Ни в коем случае. Ваше сердце и вправду так наивно и чисто, что я даже не знаю, за какие заслуги Бог подарил мне вас, - он посмотрел в сторону, фыркнул, а затем взглянул мне в глаза и произнес, медленно, четко, стараясь выглядеть при этом беспристрастным, хотя в душе его разгорался пожар: - Иногда мы сталкиваемся с событиями, которые заставляют нас смириться с положением дел, сдаться, принять то, что есть, и жить дальше с грузом, который, возможно, когда-то окажется нам непосильным. Я был обещан другой не по собственной воле... Хотя нет, я сам согласился, на то была моя воля, но если бы у меня был шанс изменить ход событий, я никогда не согласился бы на эту сделку, ибо она лишила всех нас возможности стать счастливыми.