Мы шли молча. Улицы были пусты, время позднее. Обхватив крепче руку, я положил ее на свой пояс, после чего обнял плечи той, что похитила спокойствие моего сердца. Айрин взглянула на меня, лучезарно улыбнулась и устремила свой взгляд на небо, а я, завороженный этим чарующим, волнующим видом, наблюдал за ней. Она была самым совершенным созданием, которое когда-либо встречалось мне: волосы, как огонь, глаза как Карибское море, кожа как молоко, веснушки как рассыпанные по небу звезды, губы как ягоды земляники.
Взяв ее за обе руки, я увлек нас в танец. Нам не нужен был танцпол - у нас была улица. Нам не нужна была музыка - мы создавали ее сами. Нам не нужен был никто - мы были друг у друга. Я кружил ее и кружил, держа в руках хрупкое великолепие, прикосновения к которому отдавало дрожью в моем теле. Глаза, эти чудные глаза, поглотили меня без остатка, и я растворился в моменте, растворился в ней, в моей Айрин. Грациозная, изящная, очаровательная, она двигалась плавно, невесомо, забирая меня в свой дивный мир, полный самых разных, приятных ощущений.
Мы остановились, оказавшись недалеко от прохода к ее дому, и слились в коротком нежном поцелуе. Ее руки обвили мою шею, мягко касаясь оголенной кожи, и это воспламенило мою кровь, зажгло во мне всепоглощающее желание. Я задыхался. Я разрывался изнутри. Я сдерживал ту бурю, что обещала поглотить нас обоих.
- Э-эйден, - ласково прошептала Айрин, увлекая меня за собой.
Я шел за ней, очарованный этим созданием, взобрался по ступеням, вошел в коридор с длинными лестницами и поднялся на верхний этаж, пытаясь успокоить гулко стучавшее в груди сердце. Я отчаянно желал и боялся того, что между нами могло произойти, того, что сулила эта ночь. Айрин открыла дверь, уходя во тьму, и я протянул руку, боясь потерять возлюбленную. Она включила настольную лампу, и я увидел то лицо, что снилось мне ночами: на нем была улыбка, та улыбка, что в мгновенье согрела мое сердце. Она протянула руку, и я, застыв на пороге, взглянул на тонкую кисть, длинные пальцы, на некоторых из которых блестели золотые колечки. Если я сделаю это, назад дороги не будет. Меня одолевало сомнение. Я не хочу делать ей больно. Не хочу, чтобы Айрин страдала.
- Пожалуйста, Эйден, - глядя мне в душу, произнесла она, - останься со мной сегодня, согрей меня.
И я больше не мог сопротивляться зову моей сирены. Дверь закрылась изнутри, мы остались вдвоем, глядя друг другу в глаза. Она скинула пальто, и я повторил за нею. Она сняла обувь, и я вновь повторил за нею. Она сделала шаг назад, вытянув вперед руку, и я, коснувшись ее, задрожал от желания.
Я любил быть жестким в сексе, любил, когда мне подчинялись, когда умоляли меня взять их грубо, нетерпеливо, но сейчас... сейчас я яростно желал быть еще и мягким, заботливым, медленным, хотел подарить Айрин...ее саму...себя. Но у нее были другие планы. Потянув за руку Айрин, я поцеловал терпкие, пряные губы, принадлежавшие Солнцу. Она глубоко вздохнула, выгнулась, словно тетива лука, дрожащими руками вырвала края моей рубашки из-за пояса штанов и запустила под нее ладони. В воздухе разлилось дикое, необузданное вожделение. Внизу стало так больно, что в поисках освобождения я придавил ее к стене и прижался к телу, отчаянно мечтая оказаться внутри него.
Оттолкнув меня, Айрин медленно, глядя в мои глаза, сняла с себя пуловер, бросив его в мою сторону. На ее лице появилась дразнящая улыбка. Она раззадоривала меня, раззадоривала того сумасшедшего Эйдена, который жил внутри, который уже почуял запах охоты и пустился в погоню.
***
Эйден внимательно смотрел на меня, пока я снимала с себя пуловер. Его пуловер. Бросив вещь в Эйдена, я с замирающим сердцем наблюдала, как он наклонил голову, как провел пальцем по нижней полной губе. Тысячи мелких иголок вонзились в мое тело, ибо я не выдерживала этого пожирающего, поглощающего взгляда. Руки потянулись к пуговицам брюк, что в следующие же секунды упали на пол. Эйден тяжело выдохнул, закрыл глаза и и откинул голову назад. Б-Боже...я хотела оставить на этой коже миллионы поцелуев, желала кусать ее, царапать, лизать.
Взглянув снова на меня, Эйден сделал шаг вперед, а я назад, и это стало спусковым крючком для нас обоих.
- Не смей убегать от меня, Айрин, - низким хриплым голосом произнес Эйден.
Боже, если он скажет еще что-нибудь таким голосом, я кончу прямо здесь и сейчас. Послушно кивнув, я все же медленно пошла в сторону спальни, приглашая его к себе. Кожа горела. Я не успела дойти до кровати: длинные сильные руки обвили мою талию и прижали к разгоряченному жесткому телу, состоявшему, видимо, только из мышц. Почувствовав, насколько Эйден возбужден, я тихо застонала и обвила рукой его шею. Он потерся об меня пахом. Теперь мы оба застонали.