- Эйден! - укусив меня, зарычала она. - Возьми меня, Эйден!
Я перевернул ее, схватив за лицо и приблизил к себе. ей пришлось встать на колени и подползти ко мне. Жаль, конечно, ее кожу, но эти синяки будут напоминать потом о том, что произошло здесь, в этой спальне.
- Я трахну тебя, только если ты попросишь у меня этого, - снисходительно ответил я.
Отпустив ее, я принялся наблюдать за тем, как Айрин садится на колени, кладет руки на мои ноги и умоляюще смотрит на меня:
- Эйден, возьми меня.
- Ты такая грубая, - покачал головой я, мысленно представляя, как беру ее во всех позах.
В ней столько секса, столько секса!, что этот огонь грозился сжечь нас обоих. Я думал, что таких не существует, но Айрин разбила вдребезги все мои представления о желании, сексе и удовольствии. С ней я был таким чувствительным, таким страстным, ненасытным, что это даже пугало.
- Пожалуйста, Эйден, - нежно попросила она.
Я усмехнулся, оставив короткий поцелуй на ее опухших губах. Она протестующе захныкала, когда я отстранился.
- Что пожалуйста?
Нетерпеливо отбросив волосы назад, она сначала поцеловала мои бедра, а затем обхватила правую руку и погрузила указательный палец в рот. Член дернулся, сокрушаясь, что это не он оказался там. Вспомнилась вчерашняя ночь. Выпустив палец изо рта, она ласково, выгнувшись, коснулась обнаженными грудями моих ног, взбудоражив еще сильнее, и невинным голасом произнесла:
- Эйден, пожалуйста , - а затем, приблизившись ко мне, заглянула в глаза и прошептала: - трахни меня.
Это было выше моих сил. Открыв ящик, я схватил невскрытую коробку презервативов, разорвал ее, натянул один. Голова совершенно не соображала, хотелось только трахать и трахать Айрин, доводить ее до иступления, слушать, как она достигает пика, ощущать, как она сжимается вокруг меня, вбирая без остатка. Я прижал ее к стене, обвил ногами своими бедра и принялся отчаянно, неистово входить в Айрин, которая стонала, кричала мое имя, умоляя не останавливаться. Ее лицо было напряжено, тело, словно струна, натянутое, жаждущее освобождения.
Господи, как же было хорошо, как же это охрененно погружаться в нее, видеть ее глаза, саму Айрин, которая глядела на меня так, словно никого в этом мире больше для нее не существовало. Были только я и она. Она моя. Я ее.
- Кому ты принадлежишь, Айрин? - сквозь зубы спросил я, ощущая, как стенки ее влагалища крепко сжимают мой член.
Это невозможно терпеть, невозможно так долго сдерживать себя! Я стал задыхаться, кровь прилила к голове, которая словно была готова взорваться. Айрин вскрикнула, когда я оказался слишком глубоко.
- Как же хорошо, Эйден, как же хорошо! - восклицала она, вонзив ногти в мои плечи.
Я зарычал, ударив по стене.
- Ответь на вопрос, Айрин! Кому ты принадлежишь?!
Она уже достигала своей вершины: ее безупречное лицо исказилось, а затем на нем стала появляться улыбка, предвосхищавшая оргазм.
- Тебе, Эйден, я только твоя, - промурлыкала Айрин, лихорадочно водя по мне руками. - Твоя...
На секунду ее брови взметнулись вверх, а затем она закричала:
- Да! Да! Эйден,да, Боже...Эйден!
Я чувствовал, как сокращается ее матка, влагалище, словно сдувавшийся и надувавшийся шар, то сжималось вокруг моего члена, то расслаблялось. Не выдержав, я кончил, ощущая себя так, словно сто лет держал аскезу и наконец-то нарушил. Даже мое тело отказывало держаться на дрожащих ногах, и потому я поспешил с лежавший в моих руках Айрин к кровати. Рухнув на белые простыни, я раскинул руки и стал слушать, как грохочет в груди сердце, гоняющее кровь по моим сосудам. Хотя, судя по тому, насколько я был мокр, там тек огонь, что устроил самую настоящую жаровню внутри.
Свернувшись калачиком под моей рукой, Айрин оставила несколько поцелуев на груди, и я тут же привлек ее к себе, ощущая в этом острую необходимость. Эта женщина сводила меня с ума. Эта женщина открывала во мне то, с чем даже я был незнаком. Она доводила меня до отчаяния. Я хотел впитать ее в себя, запечатлеть в себе, оставить хоть какую-то ее часть, чтобы она всегда, абсолютно всегда, была рядом.