- Вы потеряли кого-то? - спросила я, затаив дыхание.
Зейн горько кивнул, не глядя мне в глаза. Раздался звонок. Зейн шмыгнул носом, тут же принял серьезное выражение лица, и, посмотрев на экран, улыбнулся.
- Уже соскучился?...Лео, я скоро приеду, хорошо? Ты поел?...Если ты хочешь чечевичный суп, скажи Дамле, она не откажет... Не забудь сделать домашнее задание по итальянскому, нам надо его подтянуть... Ладно, Лео, я скоро буду, сынок, хорошо? Люблю тебя...
- У вас есть сын? - удивилась я, когда Зейн закончил разговор.
- Да, его зовут Лео.
- И сколько ему лет?
- Будет одиннадцать через полгода.
На лице Зейна читалась привязанность и любовь.
- Но как же..., - задумалась я, однако не решилась задать вопрос.
Если ребенку одиннадцать, а Зейну примерно двадцать пять - двадцать шесть, то...
- Я знаю, о чем вы думаете..., - покачал головой он, после чего разрезал на несколько кусков длинную тонкую лепешку, на котором были шпинат и сыр. - Это пиде, - пояснил Зейн, - турецкое блюдо. Так вот, хоть я и не зачал этого ребенка, но тем не менее он мой родной. И опережу вас, ответив на следующий вопрос: стал я его отцом из-за несчастья, случившегося с его матерью. Она погибла.
Я поджала губы.
- Мне очень жаль...
Зейн стал мрачнее тучи.
- Мне тоже.
Больше ничего не говоря, он схватил кусочек лепешки и протянул его мне, я аккуратно взяла, положив его рот. Божественно вкусно. Внутри сразу все забурчало, тепло разлилось по телу, туман в голове стал проясняться.
В дверях появился Рафаэль.
- Что, бес, решился увести подружку у друга? - вскинул бровь он.
Зейн иронично взглянул на него:
- К вашему сожалению, мистер Варгас, я не отличаюсь столь низменными помыслами, которыми, увы, проникнуто ваше сердце...
Рафаэль взорвался смехом, поспешив закрыть за собой дверь.
- Ах ты мавр несчастный, что, начитался своих книжек?
Он подошел к Зейну и потрепал его за волосы, на что тот галантно сбросил руку и взгляну на меня.
- Простите его за глупость, он такой не всегда. Два-три дня в году Рафаэль отличается проблесками интеллекта, однако это столь редкое явление, что нам не всегда удается застать этого человека в таком состоянии.
Между ними завязалась шуточная драка. Закончив дурачится, Рафаэль сел рядом с нами, положив руку на бедро, что по размеру было как два моих. Гора мышц, не иначе.
- Не могу быть там, - наконец нарушил тишину он. Мы вопросительно взглянули на него. - Тяжело смотреть на такого Харви.
Мы согласно кивнули, опустив взгляды вниз.
- Нельзя сказать, что он веселый человек, любящий отмачивать шутки - для этого у нас есть Эйден, - криво улыбнулся Рафаэль, однако глаза его были грустными. - И все же...и все же таким он не был никогда... Даже когда он узнал, что погиб его отец. Хоть он и был редкостным уродом, но все же...отцом.
- Они не были отцами, Рафаэль, - посмотрев на него исподлобья, с нескрываемой злостью произнес Зейн. - Человек, который принимал участие только в зачатии ребенка, еще не родитель. Ребенка берегут, о нем заботятся, его любят, принимают, воспитывают, относятся с уважением к его мнению, принятому решению, пытаются разговорами наставить его на путь истинный, уберечь от ошибок. Кто-нибудь из них делал это? Нет. Что увидел каждый из нас от них? Жестокость и бесчеловечность. Они не отцы.
- Но...
Зейн выпрямился, жестко посмотрев на друга.
- Ты забыл, что было год назад?
Рафаэль отрицательно покачал головой.
- Ты прав.
Я не увидела торжества на лице Зейна, тот отвернулся в сторону, взглянул в окно, нахмурив брови.
- Сейчас там, в больнице, умирает тот человек, который был для него светом, а не тьмой. Эту боль...ее не передать словами...но, поверь, именно мысль о том, что он больше никогда ее не увидит...- это самое страшное. Не увидеть. Не услышать. Не обнять. И единственное, что тебе останется от человека, - это воспоминания, разрывающие, раздирающие, убивающие.
Зейн резко встал и вышел из кухни, оставив нас одних. Рафаэль печально смотрел ему вслед.
- Не обижайтесь на него, - выдохнул он. - Зейн полтора года назад потерял мать. Рана еще свежа. Да и Лили была близка нам всем.
Я кивнула головой, сцепив руки на груди. Мне было холодно. В комнату вошел Эйден. Словно свежий воздух, он прогнал туман в моей голове, и я протянула к нему руки, ощущая в этом сильную потребность. Он сел перед мной на корточки, и мы обнялись. Живой. Невредимый. Мой. Посмотрев в его глаза, я расслабилась, однако в голове вспыхнуло странное видение: суета, вокруг много людей, у меня на руках Софи, я склоняюсь к кулону, изображающее запертое в клетке сердце голубого цвета, однако чьи-то проворные длинные пальцы забирают его у меня из-под носа. Я тряхнула головой, пытаясь сообразить, что это, как в комнату резко вошел Темпл.