Люди выражали свои соболезнования, трогая Робертсов за плечи. Харви они не спешили трогать, ибо после первого же прикосновения, все поняли, что ему не нравится, когда его трогают посторонние. Зейн стоял рядом на случай, если что-то произойдет, но все было спокойно. Вот на могилу опустилась последняя горсть земли, и мы все медленно пошли в сторону выхода. Когда миссис Робертс чуть не упала от пережитого эмоционального потрясения, Джейми подхватил ее под руки и повел к своей машине, чтобы отвезти домой. Я села в автомобиль Эйдена. Мы молчали, смотря на кладбище и испытывая чувство утраты. Хоть я и не была знакома с Лили, но то, как переживали ее уход все остальные, наложило на меня свой отпечаток.
Автомобиль тронулся, и мы покатились по дороге. Так как местность была мне неизвестной, я не понимала, куда мы двигаемся, но все же мы выехали на трассу, по которой два дня назад на бешеной скорости мчался Рафаэль. Она, кажется, вела к заброшке. Спустя несколько минут мы съехали с шоссе на дорогу, которая вела в лесную часть Хейтфорда. В последствии действия осени и зимы все деревья были обнажены, представляя собой толстые стволы, намертво вросшие в землю, извилистые толстые и тонкие ветви, которые тянулись к небу, такуму же серому и мрачному, как мы сегодня. Деревьев было так много, я даже удивилась, как не смогла заметить этого в день, когда мы искали Харви.
Эйден остановился у входа, ничего не говоря, вышел из машины и открыл дверцу с моей стороны. Я последовала его примеру, тут же почувствовав, как он берет меня за руку. Мы вместе вошли в заброшку, Эйден отошел куда-то и буквально через минуту в здании появился свет. Я увидела панельные стены, бар, заполненный алкоголем, диваны, образующие букву П, шкафы с книгами и настольными играми, шахматный столик и много всяких других развлекательных предметов. Появившись около меня, Эйден мягко улыбнулся и, взяв за руку, повел к извилистой лестнице, ведшей на второй этаж. Петляя по многочисленным коридорам, мы наконец остановились возле двери. Эйден толкнул ее вперед, включил свет, и я увидела небольшую комнату: стены были обклеены синими обоями, на которых в многочисленных местах висели картины, изображавших то людей, то пейзажи, то что-то, чему нельзя дать определение (что-то непонятное, но ужасно красивое). По разным местам были разбросаны кресла-мешки, около окна примостился желтого цвета диван, на подоконнике и и в углах на специальных поставках стояли многочисленные цветы. Чуть поодаль от дивана стоял стол с задачниками по алгебре, физике и геометрии. В центре комнаты расположился ковер в арабском стиле, на нем в раскрытом виде лежала какая-то странная игра: большая деревянная шкатулка в форме раскрытой книги, украшенная невероятно красивым орнаментом, с фишками бежевых и черных цветов. Книги стопками стояли вдоль стен, так как не поместились в небольшом шкафчике, стоявшем возле двери. Возле одной и стопок на подставке стояли гитара и синтезатор.
- Это наша комната, - наконец нарушил тишину Эйден.
Я повернула к нему голову.
- Кто из вас играет?
Эйден прошел вглубь, приглашая меня войти.
- Рафаэль искусно перебирает струны, а Зейн водит аристократичными пальцами по клавишам.
- Мудрено говоришь, - хмыкнула я, двигаясь осторожно, боясь задеть что-либо.
Эйден улыбнулся, подошел ко мне и заключил в объятия. В этой суматохе невозможно было понять одно: я так сильно соскучилась по нему, что сейчас, стоя вот так, я испытывала жуткое желание буквально упасть в его руки и вжаться в большое теплое тело.
- Моя звездочка, - выдохнул Эйден, прижимая меня сильнее.
Я улыбнулась, обхватив его за шею и оставив несколько поцелуев на впадинке между ключицами. Эйден поцеловал меня в макушку, а затем в лоб.
- Спасибо, что ты рядом, - сказал он.
Я взглянула в его глаза, испытывая к этому человеку столько любви, что мое сердце с треском разрывалось, не в силах уместить в себе столько чувств.
- Знаешь, в последнее время нам всем очень непросто, поэтому я привел тебя сюда, - проговорил Эйден, посадив меня на диван. Я сняла куртку, оставив ее рядом, Эйден сделал то же самое. - Это место, как я тебе говорил, очень много значит для нас. Здесь мы прятались от посторонних, находили утешение, погружались в свои мечты, проводили время друг с другом. Темпл и я обожаем читать, поэтому здесь так много книг; Джейми увлекается всем, что можно вычислить и частенько прибегает к решению задач, как к успокоительному, еще он круто играет в шахматы; Харви любит выражать себя через краски, благодаря картинам он может открыться тогда, когда ему это особенно сложно; Зейн предпочитает играть на фортепиано в зале, но так как там собираются люди, он чаще услаждает наш слух своими голосом и музыкой здесь, его пение и игра настолько проникновенны, что обычно мы все замираем в эти минуты; Рафаэль искусно играет на гитаре, особенно испанские и мексиканские напевы.