- Я очень рада, что Эйден встретил тебя, Айрин, - ее голос был нежен. Она погладила меня по плечу. - С тобой он понял, что значит любить и быть любимым.
Я готова была расплакаться от ее слов. Внутри росло какой-то непонятное мне давление, перемешанное с чувствами ревности и облечения. Странная и ужасная смесь, которую я никак не могла подавить. Эта Джейн... Что-то подсказывает, что Эйден все еще неровно дышит к той, кто променял его на деньги.
Глава 50
Семью определяет не кровное родство, семья — это те, о ком ты заботишься. Поэтому вы для меня больше, чем друзья: вы — моя семья.
("Южный парк")
Айрин
Я готовила классический чизкейк и, пока тот томился в духовке последние минуты, делала к нему карамельный соус. Обожаю это сочетание. Для украшения я выбрала тепличную клубнику и листики мяты. В голове были разные мысли, но все они крутились вокруг Эйдена и Джейн. Как долго он любил ее? Любит ли ее сейчас? Что он испытывает при упоминании хотя бы имени этой девушки? Я нервничала, и даже готовка не могла меня успокоить, хотя этот способ всегда срабатывал. Добавив сливки, я стала быстро мешать янтарную жидкость, которая стала сгущаться. Добившись нужной консистенции, я убрала кастрюлю с плиты и вытащила из духовки чизкейк. Им надо было пару минут отдохнуть и остыть. Совсем как мне.
Я оглянулась, пытаясь найти себе какое-нибудь занятие, и увидела маму Эйдена, которая улыбалась мне и жестом подзывала к себе. Она стояла на противоположном конце кухни. Я подошла к ней после того, как залила чизкейк карамелью.
- У тебя такие красивые десерты, - произнесла она, вытирая только что помытые фрукты и кладя их в хрустальную вазу.
- Спасибо большое! - горячо поблагодарила я. - Надеюсь, что они будут такими же вкусными!
- Как ты?
Я взяла лежавшее рядом сухое полотенце и тоже принялась вытирать фрукты. Обхватив жесткое яблоко, я впилась в него пальцами, чувствуя, как злость медленно-медленно покидает меня через силу нажатия.
- Нормально, - соврала я, все еще мучаясь мыслями об Эйдене и Джейн.
Чтобы я не делала, как бы не пыталась предотвратить все это, но размышления об их прошлом и настоящем меня никак не покидали.
- Мои родители родом из Норвегии, они переехали в Хейтфорд в шестидесятых, а шестьдесят втором году родилась я. Мне было почти четырнадцать, когда я впервые увидела отца Эйдена, Адама. До этого я как-то не замечала его,а тут в коридоре мимо меня прошел шестнадцатилетний красивый парень с яркими голубыми глаза и обворожительной улыбкой. Я запала на него, тихонько наблюдая за ним и не давая знать о себе. Мне казалось, что он не замечал меня. Так прошло несколько месяцев. В какой-то из дней, - София говорила медленно, с грустной улыбкой на лице, перебирая зелень и раскладывая ее на овощные тарелки. Послышался громкий заразительный смех миссис Бюрсин, которая болтала с миссис Палуцци и девочками, - когда я пыталась взять книгу с верхней полки библиотечного шкафа, одна из них выпала. Я не успела среагировать, но чья-то рука схватила книгу буквально в нескольких сантиметрах от моей головы. Это был в Адам. Этот момент был совсем как из тех романов, которыми зачитываются люди, когда пытаются убежать от суровой действительности. Из-за нашей близости я потеряла дар речи, а Адам (до сих пор помню), усмехнулся и проговорил: "Ты достигла мастерства в искусстве прятаться от меня, но я все равно заметил тебя и в конце концов нашел". Мы начали общаться, и, оказывается, Адам все это время знал обо мне, наблюдал исподтишка. Мой интерес к нему породил его интерес ко мне. Мы регулярно виделись в школе и гуляли после нее, затем стали встречаться, а потом, когда мне исполнилось девятнадцать, а ему двадцать один, поженились. По-началу все было хорошо, он был мил и нежен со мной, однако постепенно-постепенно стал ограничивать мою свободу, выражать неудовольствие по поводу моего общения с его друзьями. Забеременев, я окончательно лишилась своей свободы, жила под его строгим надзором, терпела истерики. До физического насилия дело пока не доходило, но я была измотана под конец третьего триместра. И все же я лелеяла надежду, что после рождения ребенка станет легче. Адам действительно успокоился, особенно, когда узнал, что стал отцом сына. В их семье было важен пол, девочки не особо приветствовались. Я практически перестала выходить из дома, гуляла с Грегом только во дворе, круг людей, с которыми мне доводилось взаимодействовать, ограничивался Адамом и моими покойными родителями, которые тщетно пытались вытащить меня из всего это.