Я внимательно слушала ее, оформляя "Капрезе", а София в это время делала суфле из семги.
- В какой-то момент Адам начал пить. Я не знала, чем он занимается на самом деле, потому что мне Адам рассказывал, что якобы работает в крупной фирме, занимающейся строительством домов и общественных зданий в Хейтфорде. Я забеременела во второй раз спустя год после рождения Грега, но этому ребенку не суждено было родиться: Адам в порыве ярости и в состоянии алкогольного опьянения избил меня, случился выкидыш. Я тяжело переживала его и даже в какой-то момент собрала вещи, понимая, что больше не могу жить рядом с таким человеком, что больше его поступки оправдать невозможно, но Адам остановил меня, пообещал измениться. Я, как последняя дура, поверила и осталась с ним. Подходил уже третий месяц беременности, к нам в гости пришел подчиненный Адама, Роб. Потом оказалось, что он был не из фирмы, как утверждал муж, а одним из многочисленных солдатов. Мы разговорились с Робом, он казался интересным молодым человеком. Не более. Я смеялась над какой-то шуткой Роба, когда Адам пришел домой и, застав нас за разговором, пришел в ярость.В тот вечер муж на моих глазах избил Роба, а потом увез в неизвестном направлении. Появившись несколько часов спустя, он избил и меня. Его гнев был настолько силен, что он несколько раз ударил меня об батарею, "подарив" мне два сломанных ребра, руку и ногу. Я думала, что ребенок не выживет, но он оказался тем еще бойцом и развивался в своем темпе. Роба после того вечера никто не видел. Адам регулярно навещал меня в больнице; справлялся о моем состоянии. Позже от медсестры по секрету я узнала, что он неоднократно спрашивал, жив ли ребенок и можно ли сделать аборт. Адам был уверен, что я изменила ему и плод в моем чреве не его крови. Наша жизнь была невыносимой, Грега я практически не видела, его отдали на воспитание няне, а вечера он проводил с моим покойным супругом. Тот оказывал на него разрушительное влияние на протяжении двадцати восьми лет, породив в душе Грега ненависть к брату и равнодушие к людям. Эйден родился в положенный срок. Он принес свет в мою жизнь, и потому я решила назвать его Эйденом, что в переводе значит "огонь". Согревающий, прогоняющий тьму, дающий жизнь - таким является для меня он и по сей день. Из-за того, что Адам не признавал его и не хотел даже видеть, Эйден проводил время со мной, поэтому влияние отца на него не распространилось: он рос спокойным, честным, добрым мальчиком, любящим шутить, веселиться и смеяться. Но так было до того, как с ним приключилось то злосчастье..., - голос Софии задрожал, она сглотнула, прикрыв веки.
В ее глазах были слезы. Я не понимала, о чем идет речь. Какое событие? Я знаю про отношения Эйдена с отцом, но...Не успев закончить мысль, я услышала то, что повергло меня сначала в шок, затем в отчаяние, а после принесло такую боль, от которой меня всю затрясло.
- Когда его изнасиловали, - София не выдержала и заплакала, молча, стараясь не привлекать внимания, - когда его нашли...такого маленького, всего в крови..., с разорванной прямой кишкой..., с гематомами, открытыми ранами...я не знала, что делать, куда бежать, кого умолять о помощи. У моего ребенка отняли нормальную жизнь, забрали поводы улыбаться, обрекли на годы кошмарных ночей, страхов, панических атак, и дали Адаму еще одну причину ненавидеть его. Мой муж всячески издевался над ним, постоянно вспоминал, описывал детали, говорил, что после этого Эйден не может считать себя настоящим мужчиной, что теперь он неполноценный, что для таких, как он, нет места в этом мире. Мне стоило титанических трудов оградить его от влияния отца. Мною было принято решение отдать его в хоккей, чтобы Эйден как можно меньше времени проводил дома. Постоянные тренировки, сборы, поездки в другие города, общение с друзьями, чтение книг, посещение школьных занятий вне учебного времени, тайная психотерапия - все это позволило ему отпустить прошлое и прожить ту боль, что копилась в нем годами. Скажу тебе напоследок, Айрин, объясню тебе, почему я не уходила от Адама: он угрожал мне тем, что лишит меня родительских прав, что заберет детей и убьет Эйдена. Он мог это сделать. Его лучшие друзья и он сам владели этим городом, занимались темными делами, неоднократно нарушали закон, поэтому я не уходила, поэтому была вынуждена терпеть его побои, изнасилования, потерю еще двух детей в период беременности. Я боялась, что больше не смогу увидеть своих сыновей, что он действительно лишит Эйдена...
Я обняла Софию. Ничего не сказав, чувствуя, как дрожу от непролитых слез, от осознания того, что пережила она, мой нежный Эйден, ни в чем не повинный, переживший насилие и не сломавшийся после этого, я просто обнимала ее, разделяя то горе, которым была наполнена жизнь этой бедной женщины. Разговоры и смех стихли, слышалось только шипение жарившегося на сковороде мяса, да кипение воды в кастрюле. Все молча уставились на нас.