Мы замолчали, глядя друг на друга. Я знал, что крутится на языке дона Гвидиче. Этот долг висит над мной будто Дамоклов меч.
- Почему ты предал данное тобой слово? - спросил дон Гвидиче, сделав глоток янтарной жидкости, которой был наполнен бокал, стоявший на столе.
- Я не думал, что все так сложится.
- Ты не думал, что влюбишься?
- Нет.
- Скажи, пожалуйста, ты считаешь правильным то, что ты обещал мне здесь несмотря ни на что быть с Лукрецией, не изменять ей в браке, быть всецело ее мужем, а теперь говоришь мне, что влюбился в другую и быть с моей дочерью не намерен?
Я сделал вдох, ощущая себя гнусным, поганым типом, который находится сейчас между молотом и наковальней. С одной стороны - мои чувства к айрин, с другой - обязательство перед доном Гвидиче.
- Я знаю, что оказался неправым в данной ситуации, - выдохнул я, а затем решил рассказать правду. - Поехав в Шотландию на свадьбу брата, я встретил айрин. Признаюсь, между нами вспыхнули чувства, но я всячески их подавлял, понимая, что нахожусь в долгу перед вами. На свадьбе брата мы поговорили с Лукрецией, и она, заметив, что между мной и Айрин что-то происходит, настояла на том, чтобы я был с Айрин...
- Скажи, пожалуйста, куда сбежала Лукреция? - прервал меня дон Гвидиче.
- Я не знаю.
- Врешь, - тут же произнес он.
- Я действительно не знаю, где она.
- Ты получал от нее письма.
Как он узнал?! Откуда?! Я замолчал, мысленно проклиная те дни, когда был неосторожен с получкой писем от Лукреции. Черт побери, я хранил эту тайну даже от своих друзей, сказав им, что получал письма всего два раза, хотя на самом деле их было гораздо больше. Узнав, что она в порядке, я прекратил какие-либо поиски, прекрасно понимая, что никогда не найду Лу, если она сама того не захочет. Зейн, хоть и не подавал виду, был в шоке от услышанного, так как его нога несколько раз коснулась носа моего ботинка.
- Не делай из меня дурака, черт побери! - взорвался дон Гвидиче, вскочив и ударив по столу руками. - Ты знаешь, где она, но молчишь!
- Я не отрицаю тот факт, что Лукреция присылала мне письма, но они всегда были без адреса. Я не знал, откуда они и кто их приносит, но эти письма оказывались в моем почтовом ящике каждые две недели.
- Она не смогла бы отправить письмо без помощи почты, если бы не жила рядом с тобой! Отвечай, где она!
- Возможно, у нее есть друзья, через которых она это делает? - предположил Зейн.
- Мы проверили всех ее друзей, они чисты. Ни одного намека, они не первый день гадают, куда Лукреция могла пропасть, - тяжело дыша, сказал дон Гвидиче.
- Вы уверены, что знаете обо всех ее друзьях?
- Да! А теперь отвечай, Янг, где моя дочь!
- Я. Не. Знаю, - с расстановкой в голосе произнес я. - Вы думаете, если я обладал такой информацией, то не отправился бы за ней?
- Ты бросил ее, хотя обещал мне жениться на Лукреции!
- И НАМЕРЕВАЛСЯ СДЕРЖАТЬ ОБЕЩАНИЕ! - не выдержал я и повысил тон. - Я знал, что должен был исполнить свой долг и потому честно готовился к тому, чтобы жениться на Лукреции, но она сбежала! Я искал ее, отправил людей на ее поиски, сообщил через друзей Рафаэлю, который тут же пустил своих ищеек в надежде, что Лукреция найдется, но ее след простыл!
- Ты виноват в том, что она сбежала. Что ты сделал? Что ты ей сказал?! - брызгая слюной кричал дон Гвидиче, хватая меня за ворот куртки.
- Скажите мне, - презрительно начал я, - вы спрашивали Лукрецию, хочет ли она за меня замуж?
- Зачем мне спрашивать это у собственной дочери? - захохотал дон Гвидиче. - Она должна делать все, что я ей скажу.
- Правда? Как видите, вашему приказу она не повиновалась. А знаете почему? Потому что Лукреция не желала быть с тем человеком, которого никогда в жизни не полюбит. Дружба дружбой, но она не может заменить любовь.
- Да что вы знаете о любви, щенки?! - рявкнул дон Гвидиче. - Любовь?! Она не смеет ослушаться старших, своего отца. Мне плевать, что она чувствует и чего желает, потому что Лукреция - моя дочь, она должна делать то, что идет на благо нашей семьи.
- Вам плевать на ее желания, потому что идут в разрез с вашими. Как уважать желания и решения старших, если они не уважают твои?
Дон Гвидиче замахнулся, чтобы ударить меня, но между нами встрял Зейн, отчего все люди в помещении наставили на нас оружие.
- Дав власть эмоциям, мы с вами не придем ни к одному разумному решению. Пожалуйста, успокойте ваши тревоги и настройтесь на диалог, - жестким голосом молвил Зейн.
Дон Гвидиче отступил, я разжал кулаки, и мы все снова сели в кресла. В комнате слышалось только наше учащенное дыхание.