- Ты помог ей спрятаться? - догадался я.
Уголок брови Аида чуть дернулся вверх, как бы являясь ответом на мой вопрос. Конечно. Как я раньше до этого не додумался? Мы так долго искали Лукрецию, задействовали так много людей, но ничего не добились в конечном итоге. Даже отец Лу с его-то связями не мог найти свою дочь.
- Она так просила, что я не смог ей отказать, - произнес Аид.
Взгляд его был проницательным. Глядя в его глаза, я всякий раз думал, что от Аида правду не скрыть. Он видит человека насквозь. Он знает тебя лучше, чем ты сам. Аид был немного старше меня. Между нами разница была всего два года - ему двадцать восемь, мне двадцать пять. Жизнь его была несладкой, как и у всех нас, но я бы предпочел гнет отца и насилие, чем то, что произошло с Аидом. Отец мою мать не трогал по двум причинам: он был влюблен в нее с юношеских лет, а еще потому, что она является любимой двоюродной сестрой дона Амманати, отца Аида. Я как бы троюродный брат Аида, и, на удивление, мы с ним в детстве были очень похожи друг на друга, хотя являемся дальними родственниками друг другу.
- Аид, мне нужно узнать, где находится Лукреция.
Аид потер подбородок.
- Зачем?
Я кратко рассказал ему о том, что произошло в прошлом году и с какими последствиями мы сейчас разбираемся. Аид слушал молча, лицо его ни разу не дрогнуло. Я не боялся его, потому что знал, что не сделал ничего, за что мог бы получить гнев Аида, к тому же ни пытки, ни смерть меня нисколько не страшили, но вот остальные... Остальные дрожали, и, как бы ужасно не звучало, Аид вызывал этим у меня уважение. Когда ты состоишь в мафии, да и к тому же являешь доном в этой группировке, без животного страха и уважения со стороны окружающих, внутренней мощи и умением защищать свое тут не выжить.
- Интересный случай, - наконец произнес Аид, - но вынужден отказать тебе.
Я напрягся всем телом, не ожидая услышать такой ответ. Боже, дай мне терпения.
- Почему? - еле сдерживая эмоции, спросил я.
Взгляд Аида выражал уверенность.
- Она находится под моей протекцией.
Я встал, чувствуя, как дрожат мои руки. Мне нужно что-то ударить, что-то разбить. Я дошел до противоположной стены и прислонился к ней лбом, надеясь, что она поможет остудить мой пыл, но нет.
- Пойдем, - резко встал Аид и направился к двери.
Я направился за ним, проходя один коридор за другим, Аид остановился лишь тогда, когда перед нами возникли широкие двери. Он открыл их, и мы вошли. Это был спортивный хал, с разбитым в центре рингом, на котором виднелись свежие следы крови. Аид прошел к металлическому шкафу, взял оттуда спортивные шорты и кинул мне. Я был рад, о как же я был рад. Переодевшись, я направился к груше, висевшей недалеко от ринга, но Аид, так же надевший шорты, зацокал.
- На ринг, - приказал он.
- Не разговаривай со мной так, - разозлился я.
- Вы не могли бы пройти на ринг, пожалуйста? - будничным тоном произнес он.
Я усмехнулся и сделал то, что мне предложили, не сразу обратив внимание на тело Аида. Когда же мы попали под прямой свет над рингом, я увидел испещренную шрамами спину, один из которым был насколько широким и длинным, что пересекал бок и закачивался в области пупка, уходя вниз.
- Это жизнь, Рафаэль, - только и произнес Аид, а затем нанес мне неожиданный удар в челюсть. - Ко всему нужно быть готовым.
У меня аж зазвенело в ушах. Несмотря на боль, я встал в позицию, и мы стали кружиться, наблюдая друг за другом.
- Лукреция очень красива, - сказал Аид.
Я почувствовал, как волна гнева поднимается от пят до головы, из-за чего случился прилив жар.
- Знаю, - проскрежетал я.
- Очень красива.
Я сделал выпад рукой, но Аид ловко перехватил ее, вывернул и потянул наверх. Я заорал от резко возникшей острой боли, но быстро освободился и попытался сделать захват. Попытка не увенчалась успехом.
- Чем ты так ее обидел?
- Не твоего ума дела.
Брови Аида взметнулись вверх, он запрыгал, и на миг мне показалось, что от приземления его могучего тела, задрожал пол. Ненавижу медлительность. Бросившись к нему, я схватил его за ногу, из-за чего Аид упал на пол. Я навалился сверху, решив сделать захват, но Аид в мгновенье ока перевернулся, и оказался под ним, зажатый его телом.