- Пора, - заглянул к нам Зейн.
Я кивнул, ощущая, как руки Валери сжимаются вокруг моей талии все сильнее и сильнее. Рыдания душили ее.
- Береги себя, - шептала она. - Береги себя, Джейми...Защити себя и их...
- Все будет хорошо, - твердил я, гладя ее по голове. - Ты не успеешь проснуться, как увидишь всех нас снова здесь вместе с Айрин. Не плачь, пожалуйста...Мне больно...
Ее ангельские голубые глаза увлажнились, и Валери кивнула мне, оставив несколько поцелуев на губах. Я принимал их так, словно был путником, что несколько дней не ел и не пил.
- Я люблю тебя, - прошептала она.
- Я люблю тебя, - прошептал я.
Отпустив друг друга, мы вновь вошли в комнату: миссис Бюрсин обнимала Зейна, говоря что-то на ухо. Хоть она и пыталась казаться беспристрастной, дрожащие руки и губы выдавали ее напряжение, синьора Палуцци все так же сидела на диване, глядя в одну точку, тушь ее размазалась по щекам, по которым недавно текли слезы, веки опухли и покраснели, она то и дело облизывала сухие губы, сдирая с них кожу, из-за чего на поверхности появлялись маленькие ранки. Миссис Янг проливала слезы, касаясь лица Эйдена, то яростно шепча что-то, то тихо постанывая от страха за его жизнь. Темпл и Билл обнимались. Без слов. Без слез. Без криков. Обнимались так сильно, что я даже невольно переживал за состояние Билл, из-за чего мой взгляд вечно опускался к ее животу, в котором сейчас кое-кто бурно развивался.
Догадывался ли этот малыш, что его отец идет рисковать жизнью? Что его отец может не вернуться живым? Вряд ли этот ребенок сейчас вообще умеет думать, и все же... Я тяжело вздохнул. Когда же это все закончится... Когда же мы наконец обретем независимость от всего этого дерьма? Никогда...Я посмотрел вновь на Зейна. Да, он сейчас распускал свою группу людей, стараясь выйти из дерьма под названием "мафия", но все мы знали, что ни он, никто из нас не выйдет из этого дерьма живым. Только став трупом, ты сможешь прекратить свое членство в сообществе, полном грязных тайн, интриг, убийств, пыток и прочих низменных вещей, порождаемых человеческими пороками. Мы все пешки Аида в этой страшной игре судьбами людей. Вся наша Шестерка находится в его власти, и стоит ему щелкнуть своими пальчиками, как мы тут же должны будем исполнить его волю.
Только из-за дружбы и родства с Рафаэлем, которому Аид приходился троюродным братом, на нас меньше обращали внимание, реже контактировали с нами и просили о помощи. Я пока никому не говорил, но два месяца назад мне поступил звонок от Антонио, правой руки Аида, с предложением встретиться. Отказ, естественно, не принимался. Собственно на встрече мне было предложено добровольно-принудительно стать одним из юристов семьи Амманати, а точнее вести дела, касаемые самого Аида и того, что он считает нужным... Его люди ясно дали понять, что будет, если я откажусь. Валери, тетя Стефания, мои братья не по крови, но по душе - все они были под угрозой, и мне пришлось согласиться, ведь когда-то в обмен на поддержку Амманати на войне с нашими отцами мы негласно подписали договор, в котором говорилось о нашей безоговорочной верности. И если вдруг мы воспротивимся воле семьи Амманати, не снискать нам головы. Так обстоят наши дела.
И вот сейчас в Вендфорде что-то происходит, а точнее кто-то строит заговор против Амманати, потому что кое-кто из семей очень переживает за свое положение на мировой арене, понимая, что Аид медленно, но верно перетягивает на себя одеяло. Он хитер, как лис, невероятно умен, ужасно терпелив и безжалостен к тем, кто представляет для него опасность. Думал ли я, что он будет таким, когда увидел его десять лет назад? Нет. Милый, добрый, улыбчивый - вот каким я запомнил Аида. Его глаза горели жизнью, он хотел стать адвокатом и даже учился на него, был обычным студентом, желавшем прожить яркую насыщенную жизнь, но та сторона умерла, уступив место той части, которая до некоторого времени не была знакома кому-либо из нас. Мрачный, отстраненный, сотканный из гнева, мести, жестокости и стремления достичь своего несмотря ни на что - вот кто такой Аид Амманати сейчас. Я не могу сказать, что осуждаю его. Зная, что произошло в его жизни, из-за чего ему пришлось стать таким, я просто не имею права это делать. Аид - глава одного из крупнейших мафиозных кланов мира, так что быть добросердечным и мягким для него и его семьи просто смертельно.
Эйден протянул мне автомат, и я обхватил его дуло, ощущая холодный металл, способный отнять жизнь. Я взглянул в глаза своего друга, который был близок мне больше всех: они горели злостью, обидой, желанием отомстить, желваки на его лице словно отыгрывали какой-то танец. Это было так непривычно. Эйден в отличие от нас был спокойным, умиротворенным, оптимистичным. Ему претила сама мысль о жестокости, убийстве, но жизнь столкнула его с этим и вынудила принять решение: либо Эйден, либо враги. И все же, если возникала такая возможность, как мирное решение конфликта, Эйден был за нее. Но здесь этого не получилось, и ему пришлось прибегнуть к другому решению.