Аид хлопнул ладонями, потрепав сеньора Гвидиче по голове. Гвидиче, съежившийся, попытался отстраниться, но из-за ограниченности пространства это было невозможно.
- Эйден, Эйден, - покачал головой Аид, - удивительно, как при всех произошедших с тобой событиях ты остался таким наивным и сострадательным. Насилие порождает насилие... Скажи мне, как относится к тем людям, которые насилуют маленьких детей, растлят их, пытают, используют труд, не испытывая при этом никакого сострадания к этим маленьким существам? Как относиться к тем людям, которые плодят нищету, голод и смерть среди населения только для того, чтобы нажиться на этом? Как относиться к тем людям, которые убивают животных и людей ради развлечения и собственного удовольствия? Этот список я могу продолжать вечно, но вопрос останется таким же: как относиться к таким людям? Любить? Пытаться исправить своей добротой? Понимать их? - Аид развел руки в стороны. - Ну давай же, Эйден! По твоей логике вы тогда должны были простить своих отцов и делать все возможное, чтобы исправить их своей любовью.
Темпл передернулся, Джейми залпом осушил бокал с виски. Аид толкнул меня на диван, развернувшись ко мне и снова сев на столик. Схватив меня за ворот, он приблизился.
- Поможет твое понимание умалить боль женщины, которую насиловали и держали в плену несколько лет? Помогла бы твоя доброта исправить, например, Гитлера и его маниакальное желание управлять всем миром, породившее бы еще большее социальное неравенство и расовое и национальное неприятие? Твоя теория имеет место быть только в тех случаях, когда ты взаимодействуешь с неокрепшими умами, например, с детьми, но не со взрослыми. Нельзя любовью исправить чудовище, которое достигло максимума в своем развитии. Это гиблое дело, Эйден, и в нем больше всего пострадаешь именно ты.
Всего на секунду, всего лишь на маленькую секундочку, мне показалось, будто, говоря о чудовище, Аид имел в виду себя. Но эта мысль быстро утонула в море других, когда, отпустив меня, Аид встал, налил себе воды и выпил, глядя все это время на Гвидиче.
- А теперь вытри свои сопли, приведи себя в порядок и собирайся. Ты отдашь мне Айрин и ее близких, которых успел схватить.
Глава 62
Айрин
Я стучала по двери.
- Выпустите меня! Прошу вас! Я не могу больше здесь сидеть!
Я находилась в этой комнате около двух дней и, откровенно говоря, сходила с ума. Я не знала, как спастись, пробовала сбежать через окно, однако меня поймали и пригрозили тем, что переведут в подвал, где меня будут морить голодом, старалась наладить отношения с моими "стражниками", однако те даже не отвечали мне, делая вид, что не слышат. Я умоляла сказать мне, жив ли Эйден, пострадал ли кто-то из его друзей, но ответом мне была тишина. Засыпая со слезами, я молила Бога защитить близких и Эйдена, просыпаясь плакала и благодарила, что пережила еще один день.
Я вновь забарабанила по двери, и в этот раз она открылась. Перед мной стоял мужчина, явно итальянец, с копной длинных кучерявых волос, завязанный в хвост. Один глаз был мутным и явно недееспособным, другой, черный-черный, смотрел прямо на меня.
- Если ты не уймешься, девчонка, я привяжу тебя к кровати и заткну рот скотчем. Ты меня поняла?
- Я больше не могу здесь находиться, - говорил я. - Пожалуйста, выпустите меня на волю, пожалуйста! Я не сделала вам ничего плохого!
- Закрой рот! - рявкнул он. - К тебе сейчас приведут другую пленницу. Развлекайся с ней, пока твой дружок не выполнит уговор.
Мужчина захлопнул перед моим носом дверь, и я от злости ударила ее ногой, а затем стала выкрикивать разные проклятия, надеясь, что они действительно исполнятся.
- Чертов маньяк! - бросила я напоследок.
Я не могу связаться с родными, уверена, они себе места не находят от того, что не знают, где я, не могу поговорить с Эйденом, чтобы удостовериться в том, что он в порядке. Эйден...Мое сердце так болело при малейшей мысли о нем. За эти два дня на меня нахлынуло столько воспоминаний с ним...и столько раз мне хотелось прокричать Эйдену, как сильно я люблю его, как сильно скучаю...Осев на пол, я уткнулась лицом в колени и наконец заплакала. Все эти дни я не могла выдавить из себя и слезинки, хотя ощущала острую потребность в этом. Я так устала...Мне так страшно...
Мысль, что Эйден женится на другой, убивала меня, растаптывала, заставляла чувствовать себя бессильной. Я ненавидела эту Лукрецию, хотя прекрасно знала, что она ни в чем не виновата, что она такая же жертва обстоятельств, как и Эйден, и все же этот факт не мог успокоить меня, не мог утихомирить тот ураган злости и обиды, что бушевал внутри. Встав, я прошла в ванную, открыла кран и плеснула холодной воды себе в лицо. Это помогло мне взбодриться. Так, ладно, нужно оставаться сильной, нужно верить, что все будет хорошо и цепляться за любую возможность выйти отсюда и оказаться рядом с Эйденом. Я не сдамся и буду бороться до конца. Нужно только придумать способ...