Разговорившись с мамой и Мэри, я принялась помогать накрывать стол. Когда все оказалось готово, мы сели и погрузились в семейную атмосферу, обсуждая все на свете. Дети весело щебетали, те, кто мог говорить, рассказывали о том, как прошел их день, а те, кто не умел, лепетали что-то на своем, вызывая в нас всех умиления. Особую любовь от всех нас получали Джованна и Софи, две девочки, к которым очень трепетно относился каждый член нашей семьи. Почему-то так повелось, что все в роду отца безумно любили девочек, которых было крайне мало. В лучшем случае они рождались через два поколения. В основном рождались мальчики, сильные, здоровые, крепкие, а хрупких, изящных девочек, которые могли покорять всех одним лишь взмахом своих ресниц появлялись слишком редко.
Мы ели, разговаривали, шутили, смеялись, потягивали вино, наслаждались компанией друг друга. Такие вечера проходили нечасто, несколько раз в году, поэтому они были по-особенному ценными. Я глядела на отца и все больше замечала, как годы берут свое: мой сильный мужчина, который носил маму на руках, постарел, кожа осунулась, на лице появились глубокие морщины, руки подрагивали даже в состоянии покоя, на голове появились залысины. Ему было уже шестьдесят пять. А мне всего лишь двадцать четыре. Увидит ли папа моих внуков? Сможет ли он точно так же наблюдать за их развитием, проживать с ними детство и юность? Сможет ли он увидеть их свадьбы? Мою? А мама? Я взглянула на нее. Моя нежная ласковая мама тоже постарела: круглое личико больше не было молодым, кончик носа опустился вниз, к некогда пухлым губам, в носогубках теперь проглядывалась сеточка морщин, густые черные брови поредели, а на голове было так много седых волос. Ей шестьдесят один.
С папой они познакомились еще в школе и стали встречаться в выпускном классе, когда он обратился к ней за помощью, так как не понимал химию. Сколько лет они прожили вместе? Сорок три года. Они прожили вдвоем сорок три года...Были и ссоры, были и обиды, были и скандалы, но их любовь проходила через все, оставаясь непоколебимой. И радость, и печаль, и счастье, и горе - они всегда все встречали вместе. Их сплетенные руки были нерушимой стеной, которая выдерживала любые напасти. Поэтому я верила в любовь. Поэтому я искала того человека, с которым я буду ощущать внутри спокойствие и силу. Поэтому я так отчаянно желала найти того самого. Мне всегда казалось, что я выйду замуж по большой любви. Я не хотела верить, что у меня может быть все иначе.
Ведь перед моими глазами был такой пример.
Я перевела взгляд на Киллиана и Паолу. Еще одна пара, являющая собой любовь. Прошло десять лет с даты их свадьбы, но эти люди смотрели друг на друга все с такой же страстью, словно этих десяти лет и не было. Постоянные дежурства моего брата, его отсутствие дома, отчаянные попытки прокормить семью, послеродовая депрессия Паолы, ее страхи, что она плохая жена и мать, срывы - все это сделало их сильнее. Они не срывались друг на друге, не пытались найти в друг друге проблемы, а вместе решали все. Они помогали. Они слушали. Они заботились. Они терпели. Они искали выход. Они шли на компромисс. Они были друг у друга. Всегда.
Я взглянула на Колина и Мэри. Мой брат души не чаял в своей жене, которая ко всему относилась с позитивом. Они не расстались, когда родители нашей невестки были против ее брака и не явились на свадьбу. Они не сломались, когда потеряли по ошибке дом, перешедший к аферисту, оформившего все законным путем, но обманувшим их. Они пережили выкидыш своего первенца и два года терпели неудачные попытки зачатия ребенка. Вот Колин стал что-то рассказывать, активно жестикулируя и сопровождая все это потрясающей мимикой. Все вокруг смеялись, а Мэри смотрела на него с такой любовью в глазах, что у меня сжалось сердце. Она незаметно для остальных взяла его за руку, и он сжал ее ладонь. Колин с нежностью взглянул на свою жену.
Я встала из-за стола, сказав, что мне нужно в туалет, и скрылась там, дав волю своим эмоциям. Не знаю, почему так получилось, но меня душили слезы. Я разрыдалась. Внутри была такая печаль, что казалось, будто для остальных чувств и эмоций больше никогда не найдется места. Я плакала, зажимая рот рукой. Не хотелось, чтобы кто-то узнал, что мне сейчас не очень хорошо. Сев на пол, я прислонилась спиной к холодной плитке и уткнулась лицом в колени, плача и плача, плача и плача. Слезы лились рекой. Я так давно не давала волю слезам. Сколько лет назад я по-настоящему плакала? Два? Три года назад? Нет, четыре. Похороны дедушки. Только тогда я позволила себе пролить слезы.