- Мне жаль, - синхронно произнесли мы.
А затем оба хмыкнули.
- Жалко, что ничего не получилось, - выдохнула я.
- Но ведь нам, чтобы общаться, необязательно нужно испытывать друг к другу романтические чувства, - пожал плечами Генри. - Вы мне нравитесь как человек. Есть в вас что-то необычное, что цепляет.
Я потупила взгляд, зардевшись от его слов.
- Спасибо.
Генри хохотнул.
- Ну что, пришли?
Мы оказались около крыльца, ведущего к моему дому. Я кивнула головой, и тогда Генри крепко обнял меня.
- Друзья? - спросил он.
- Друзья, - ответила я.
Мы обменялись номерами телефонов, и после этого Генри ушел, оставив меня одну. Я зашла в подъезд, тяжело поднимаясь по ступеням наверх.
Вся наша жизнь состоит из мечт и надежд. Человек не был бы человеком, если бы не мог позволить себе хотя бы ненадолго перенестись в свои грезы и представить себе то, чего он бесконечно сильно желает прямо сейчас. Иногда задумываюсь о том, что у меня очень много мечт и надежд, которые я из страха заперла в сундуке. Их отчаянные голоса доносятся до меня из-под крышки, но всякий раз я достаю наушники, включаю громко музыку и забываю о том, чего так сильно желает мое сердце. Я заглушаю его, предпочитаю игнорировать и подчиняться обстоятельствам, иногда просыпаясь, словно маленький медвежонок в середине зимы, и понимая, что жизнь катиться в Тартарары.
Я правда осознаю, что я единственный человек, который может изменить свою реальность и заставить судьбу играть по моим правилам, но, откровенно говоря, это сложно. Проще подчиняться. Проще думать, что это не ты виноват, а жизнь. Проще ничего не делать и сетовать на судьбу, чем пытаться взять в свои руки. Страх внутри меня так силен и громоздок, что заполоняет собой абсолютно все свободное пространство, вытесняя при этом остальные чувства.
Я хочу поменять свою жизнь. Меня не устраивает то, где я нахожусь сейчас, бесит, что моя работа отнимает у меня много времени, энергии и сил, при этом ничего не давая взамен. Я прихожу домой опустошенная, непонимающая, что делать дальше, желающая ото всех спрятаться в своей ракушке. Работая там, в офисе, я физически и морально разряжаюсь до нуля, посему не в силах давать то, чего у меня нет, мом близким - внимание, заботу, ласку.
Бог дал мне талант - печь, творить, создавать. Бог дал мне самое ценное в этой жизни - время, и я так бездумно растрачиваю его, считая, когда-нибудь, когда-нибудь... Но этого когда-нибудь может и не быть. Мое будущее может не наступить. И тогда не останется ничего кроме сожалений, разбитых мечт и неоправданных надежд.
Неужели я настолько не ценю себя, что решаю откладывать свою жизнь на потом?
***
Мы все рождаемся в разных телах, с разным цветом кожи, строением, особенностями, но при этом мы девственно чистые в отношении своих моральных качеств. Удивительно, как один ребенок с годами превращается в доброго, сострадательного, щедрого человека, а другой - в злого, обидчивого, гневливого. Когда все это оправдывают тем, что он рос в определенной обстоятельствах, мне хочется привести в пример семьи, в которых несколько детей и при этом они все абсолютно разные. Безусловно, что-то в нас обуславливается социальной средой, в которой нам приходится функционировать, но все остальное, как мне кажется, это выбор человека.
Я рос в семье, где отец регулярно избивал мать, и в один прекрасный момент даже спровоцировал ударами выкидыш. Каждый день наш дом пропитывался страхом и ужасом, как только господин Янг открывал свои глаза, и первым человеком, который испытывал на себе его гнев, опять же была моя мать. Ну а потом я. Моего брата отец не трогал ни кулаком, ни словом, ибо он первенец. Его первенец. В моем происхождении господин Янг сомневался, из-за чего теплые и сердечные отношения у нас с ним не сложились. Однажды мама сделала тест днк, который подтвердил, что я сын своего отца, но даже это исследование не избавило его от навязчивой мысли, что жена гнусно изменила ему.
Поэтому я жил в не меньшем страхе, чем она, каждый день ожидая той минуты, когда его настроение вновь изменится и господин Янг решит выместить накопившееся на мне. Относился ли я с завистью к своему брату, который никогда не знал этого? Да. Относился ли я к нему с презрением за то, что он даже не удосуживался защитить нашу маму от побоев? Да. Относился ли с ненавистью к своему брату, когда он увел у меня девушку? Да. Простил ли я его? Сложно сказать.