- Как ты?
Ее голос выражал недовольство.
- Ты же не за тем позвонила, чтобы узнать, как у меня дела, - я печально улыбнулся городу, что медленно погружался во мрак, и заметил, как в домах стали появляться огоньки, что изо всех сил пытались отогнать ночную темноту.
Но им этого не удавалось. Тьма была слишком сильна.
- Да, пожалуй, ты прав, - сухо ответила она. Позади ее голоса раздалось еще несколько, и я понял, что речь идет о новом цвете волос. – Я хотела поговорить с тобой о свадьбе.
- Конкретно?
Я стал ходить по комнате, чтобы успокоиться, но, черт побери, было так плохо, что хотелось просто застрелиться и забыть все это дерьмо. Налив стакан воды, я опустошил его в мгновенье ока, а затем принялся одеваться. Нужно срочно куда- то выбраться, чтобы забыться.
- Скажи, чем ты думал, когда согласился стать шафером на нашей свадьбе? – без обиняков спросила она, после чего продолжила хамовато-грубоватым тоном выстреливать в меня словами: – Неужели ты не понимал, что твое присутствие там никому не нужно? Как ты вообще подумал, что можешь присутствовать на моей свадьбе?!
От удивления я вскинул брови и не смог сдержаться, громко рассмеявшись. Да, было больно, безумно больно слышать это, но внутри поднималась волна злости на нее, на брата, на эту гребаную жизнь…
- Да что ты говоришь? – иронично отозвался я. – Ты уверена, что присутствие брата жениха никому не нужно? – Джейн попыталась что-то сказать, но я жестко оборвал ее: - Послушай, Джейн, ты верно думала, что можешь разговаривать со мной в подобном тоне, потому что мы с тобой когда-то встречались и я до сих пор не могу забыть тебя, посчитала, что я не заслуживаю лицезреть тебя в белом платье, идущей рука об руку с моим любимым братом, но хочу разочаровать и сказать, что не все надежды оправдываются. Я буду на твоей свадьбе, буду шафером, буду улыбаться и обязательно произнесу речь, когда мне дадут слово. Как ты думаешь, насколько сильно окажутся поражены гости, когда узнают, что ты, встречаясь со мной, закрутила шашни с моим братом? И стоит ли упомянуть, что он знал о том, что мы пара, и не остановился, пощадив братские чувства?
- Какой же ты мудак! – прокричала она в трубку. – Да чтоб ты провалился, урод…
Я не стал это слушать, сбросив звонок, после чего схватил кошелек и вышел из номера, решив, что сегодня нарушу свой запрет на алкоголь, к которому не притрагивался вот уже около полутора лет. Надеюсь, вечер будет настолько интересным, что я абсолютно ничего не запомню.
Спустившись вниз на лифте, я проигнорировал сотрудника отеля, который позвал меня по имени, и вылетел на улицу, с облегчением окунаясь в городскую суету и шум машин, быстро передвигающихся по дороге. Улица, люди, шедшие в развлекательные места и обсуждавшие различные темы, музыка, доносившаяся из колонок баров, которыми были усеяны здания – все это заглушало голос сердца, которое кричало от несправедливости и ужасной боли.
Почему так сложно отпустить человека, который приносит тебе страдания? Неужели нам сознательно нравится корчиться от агонии, мучиться, испытывать отчаяние, бессилие, разочарование, гнев, ненависть? Зачем это все? Почему мы не можем быть счастливы в своем спокойствии? Не испытывать той любви, от которой поначалу в животе порхают бабочки, а потом болит сердце? Голова разрывалась от вопросов, на которых у меня не было ответа.
Зайдя в первый попавшийся бар, я подошел к стойке и заказал себе несколько разных видов шотов по четыре рюмки на каждый. Помещение было небольшое, но все же, несмотря на это, людей здесь было ужасно много. На стенах висели различные фотографии, связанные единой спортивной тематикой, и если судить по ним, то владелец бара был фанатом не только футбола, но и тенниса, рэгби, крикета и поло на конях.
Люди громко болтали, веселились, смотрели футбол, который крутили по телику, а я глотал рюмку за рюмкой, не чувствуя ни запаха, ни вкуса, ни эффекта.
- Отчаянный, - услышал я рядом, но поворачиваться не стал.
Голос был женским, томным, соблазняющим. Я знал эти голоса, чего от меня хотят и чем все может закончиться.
- Что или кого ты пытаешься забыть, красавчик? – вновь раздался женский голос, и я, проглотив последнюю стопку, заказал виски.
Все-таки я был в том месте, где он являлся национальным напитком. Грех не попробовать его здесь.
- Это имеет значение? – спросил я, все еще игнорируя ее и видя перед собой голубые глаза Джейн, слыша ее смех, чувствуя прикосновения.