- Всегда, Айрин. Я всегда буду помнить о тебе.
Ничего не говоря, мы взялись за руки и медленно пошли в сторону кафе. Оказавшись на пороге, я отстранилась, понимая, что так будет правильно: я просила его об одном мгновении, и он подарил мне его. Мы не можем требовать от судьбы большего. Зайдя в кафе, я как ни в чем не бывало села на стул и вовлеклась в разговор людей, сделавших вид, будто мы с Эйденом никуда не выходили и все это время сидели здесь. Отдам должное, его друзья отличались тактичностью и пониманием того, что есть вещи, о которых человек может рассказать только сам и только тогда, когда сам того пожелает.
И я, и он... мы оба молчали, лишь изредка вставляя отдельные фразы и посмеиваясь на рассказами других. Боюсь, произошедшее на улице, оставило неизгладимый след, и, по крайней мере сегодня, ни один из нас не мог думать о чем-либо другом.
Хлестнул дождь, капли забарабанили по стеклам. Люди врывались в кафе, то громко хохоча, то тихо плача, и каждый из них спасался чашкой горячего чая или кофе. Способны ли они были согреть тех, чье сердце оказалось разбитым? Не думаю. Лишь подарить иллюзию, будто все в порядке, все под контролем... Но ведь это не так. Их сердца болели. Их тело изнывало от жажды близости с тем, кто не может быть рядом. Их душа требовала единения с людьми, что были обещаны другим...
Озябнув, я поежилась и обхватила теплую чашку, взглянув на Эйдена, взгляд которого выражал отстраненность.
- Через сколько недель свадьба? - спросила Валери.
Я недоуменно посмотрела на нее.
- Полторы недели осталось, - ответил Эйден.
Голос его был холоден, как айсберг.
- Какая свадьба? - нахмурилась Рейчел.
Я не хотела слышать этого. Не хотела знать...,но у меня не было выбора.
- Свадьба Джейн, - ответила Валери, улыбнувшись. - Я,конечно, терпеть ее не могу, но, признаюсь честно, мне кажется, она будет отпадно выглядеть на торжестве.
С глухим стуком я поставила чашку на блюдце. Рука дрожала, ия поспешила спрятать ее под столом. Они женятся... Через полторы недели...
С трудом выговаривая слова, я не смела взглянуть на кого-либо из них. Рейчел, поняв мое состояние, театрально изобразила радость и произнесла:
- Большое спасибо всем за чудесно проведенное время! Были рада с вами познакомиться, но нам уже пора.
Парни тут же встали, Лукреция и Валери стали просить нас остаться, но я буквально держалась из последних сил - хотелось сложиться пополам от боли и завыть во все горло. Ничего не сказав, я натянула пальто, оперлась на Рейчел, что тревожно смотрела на меня, обернулась к столу, за которым сидели люди, успевшие занять место в моем сердце, и остановила взгляд на одной человеке. Его лицо ничего не выражало: ни грусти, ни сожаления, ни радости, ни облегчения. Ничего. Словно восковая маска.
Я махнула ему на прощанье, понимая, что мы больше никогда не увидимся, и вышла из кафе, слушая стоны своего израненного сердца под аккомпанементы дождя.
Глава 17
Бросок. Шайба отлетела в сторону ворот. Сетка задержала ее. Коньки заскользили по идеально залитому льду. Круг, и я снова забросил шайбу в ворота, после чего сделал серию трюков и разогнался в надежде выплеснуть через движения весь свой гнев.
Перед глазами было лицо Айрин, ее испуганные глаза, когда она поняла, что сказала обо мне то, что может подметить только тот, кому я был интересен, ее меняющееся выражение лица при нашем более близком контакте... Ее запах, движения, голос, черты прекрасного лица - все это сводило меня с ума, заставляя желать ее, сделать своей...
Вспомнив ее мягкое податливое тело, я не сразу заметил, что стал терять равновесие - падение. Я лежал пластом на льду и смотрел на потолок, испещренный железными балками, думал о том, что мое решение приехать на свадьбу брата было ошибочным. Здесь я нашел то, что не хотел уничтожить, - Айрин. Моя тяга к ней разрушительна для нас обоих. Мы не можем быть вместе. Я обещал отцу Лукреции, дал ему свое слово, надел на палец моей невесты кольцо и поклялся быть верным ей несмотря на то, что мы друг друга не любили. Никто из нас не планировал отдаваться друг другу телом и душой - каждый из нас был болен другим.
- Так и знал, что найду тебя здесь, - раздался знакомый голос в абсолютно пустом стадионе.
Я тяжело вздохнул и приподнялся, глядя на вечно отстраненного Харви, что смотрел на меня с... озорством. Я с ума сошел? Когда Харви мог игриво на кого-то посмотреть? Этот огромный мужик скорее наводил ужас, чем производил впечатление пацана, с которым можно поиграть.
- Солнышко упало? - поинтересовался он.
- Падает твое солнышко по утрам, а мое только встало, - буркнул я, поднимаясь на коньки.