По лицу мамы потекли слезы. Она положила поднос на стол и села ко мне на кровать, крепко сжимая мою свободную руку.
- Я устала, мам, - прошептала я, глядя на нее. Хотелось спрятаться в ее объятиях, стать той маленькой девочкой, которой ничего не страшно, потому что рядом есть родители. - Я так сильно устала...Я не хочу просыпаться, не хочу просыпаться..., не хочу испытывать это все..., - мама заплакала сильнее, то глядя на дверь, то на меня, то на обводя взглядом комнату. - Я хочу заснуть, мам, и проснуться тогда, мое сердце полностью излечиться! Я не знаю, что делать, мама, я не знаю, куда мне спрятаться от мыслей и чувств! - я металась в кровати, не зная, как точнее выразить то, что было на сердце. - Я хочу спрятаться, мам, я хочу спрятаться от боли, хочу, чтобы она забыла обо мне! Я хочу прекратить думать о нем, хочу, забыть его, понимаешь?!
Я заскулила, сжавшись пополам, и мама сверху накрыла меня своим телом, громко рыдая в ответ.
- Айрин! - звала она меня. - Айрин, прекрати! Айрин, я...Айрин!
- Мама, я задыхаюсь, - прохрипела я. - Как такое возможно? Я, толком не зная человека, влюбилась в него, как полная дура, и теперь рыдаю из-за него...Как так могло произойти?! Мама? Мама! Ты знаешь, что он женится сегодня? - я взглянула в ее глаза и печально улыбнулась. - Он наденет кольцо другой, поклянется ей в вечной любви, будет с ней до конца: и в радости и в горе..., - я ударила себя по щеке, чтобы выбить наконец из своей тупой башки мысли о нем. Ударила второй раз, третий. Мама схватила меня за руки, громко крича. - Я сумасшедшая! - закричала я. - КАК МОЖНО СТРАДАТЬ ПО ЧЕЛОВЕКУ, КОТОРОГО ДАЖЕ ТОЛКОМ НЕ ЗНАЕШЬ?! ПОЧЕМУ МНЕ ТАК БОЛЬНО?! ПОЧЕМУ?!
Я вскочила с кровати, не в силах больше находиться здесь, выбежала из комнаты, слетела вниз по лестнице, не обращая внимания на кричавшую позади маму и испуганного отца, что стоял в входной двери. Открыв ее настежь, я вышла во двор, упала на мокрый асфальт и почувствовала, как дождь, что лил еще со вчерашнего вечера, хлестает меня по лицу, остужая разгоряченное тело.
- Не трогай ее, - послышался голос папы.
- Но она заболеет! - воскликнула мама.
- Оставь ее.
Я громко, звучно дышала, вбирая в себя холодный воздух, слушала, как дождь барабанит по окнам, черепице, асфальту, чувствуя, как вода сталкивается с моей кожей.
Я дура.
Я сумасшедшая.
Сердце вновь сжалось, стенки легких слиплись, и в какой-то момент мне стало трудно дышать. Я открыла глаза. Стояла ночь, темное небо заслонили тучи, скрывавшие от нас месяц и те немногочисленные звезды, что обычно освещали путникам дорогу. Поэтому я заблудилась? Потому что они больше не хотят светить мне? Потому что мой внутренний компас сломался? Потому что я так легко поддаюсь эмоциям и влюбляюсь в людей?
Как я могла? Как я могла так легко отдаться ему во власть? Как я могла променять душевное спокойствие на чувства, что сейчас угнетают меня и делают такой слабой? Как я могла так легко поддаться в этой игре, устроенной мне жизнью? Как я могла быть такой легкомысленной? Влюбиться в человека, у которого есть невеста? Влюбиться него, зная об этом? Продолжать мечтать о нем, когда он без пяти минут женат?
Я громко закрыла пылающее лицо руками в надежде, что дождь смоет мой позор, смоет то, не дает мне покоя, сделает так, что сердце перестанет чувствовать то, что оно чувствует. Но оно не переставало. Я всхлипнула и закрыла уже уши руками.
- Почему, Эйден, это должен был быть ты? - шепот вырвался из груди. - Почему ты не можешь оставить меня в покое? Я хочу забыть тебя. Хочу, чтобы это все прекратилось...
***
Я не могу уснуть. Ворочался в кровати, пока наконец не встал с нее и не сел на стул, напротив окна. В груди все ныло. Навалилась ужасная усталость. Я взглянул на небо, что изливало на Эдинбург всю свою грусть, всю ту печаль, что мучало его. Сегодня свадьба Грегга. Скоро и я женюсь. И женюсь на очень хорошей и красивой девушке, которая очень близка моему сердцу. Но почему тогда сердце от боли так сильно сжимается в груди? Почему мысль об этом заставляет меня метаться по комнате, словно я дикий зверь в клетке?
Это все из Рафаэля.
Я устало потер глаза, которые почему-то щипало. Мой брат держал внутри себя обиду на меня за предательство, которое я не был намерен совершать, пока мне не поставили ультиматум. Знал ли, что в обмен на помощь, отец Лукреции попросит меня жениться на ней? Нет. Знал ли я, что мне придется дать ему непоколебимое слово? Нет. Знал ли я, что наша жизнь станет такой? Нет. Мог ли я предвидеть все это? Нет, нет и еще раз нет. Но тем не менее я испытывал такой чувство вины, от которого, как мне иногда казалось, я мог сойти с ума.