Мой необдуманный поступок привел нас к тому, что мы все оказались около разбитого корыта.
"Но ведь ты такой не только из-за Рафаэля", - шепнуло сердце, и я согласно кивнул, услышав резкий треск.
Не сразу поняв, что произошло, я только через пару секунд догадался взглянуть на свою руку, в которой лежал сломанный карандаш. Когда он успел оказаться у меня?
Я сделал больно сразу трем людям. Рафаэлю. Лукреции. И моей бедной Айрин. Невольно я положил руку на грудь. Как она там? О чем думает? Что делает? Меня охватила тоска. Странно все это: как так получилось, что она понравилась мне, когда я даже толком не узнал ее? Как так получилось, что теперь из-за нее мое сердце не находило покоя? Почувствовав жжение в глазах, я потер их, не дав волю эмоциям, встал и сделал несколько кругов, ходя по комнате. И все же одна слеза скатилась по щеке.
Я тут же стер ее, ударив себя по щеке. Я не должен плакать. Я должен быть сильным. Отец избивал меня всякий раз, когда ругал меня и думал, что я вот-вот заплачу. И я не плакал. Старался по крайней мере.
Я тоскую по Айрин. И я не знаю, чем заткнуть ту дыру, что образовывалась в моем сердце.
Схватив спички, я подошел к столу, взял свечку, что мне подарили, и зажег ее, с наслаждением слушая, как затрещал деревянный фитиль. Создав иллюзию уютного вечера, я вновь сел на стул и посмотрел на хмурое небо. Почему-то меня потянуло взглянуть в сторону, и, сделав это, я с удивлением обнаружил Айрин, сидевшую справа от меня и тоже наблюдающую за погодным явлением. Я тряхнул головой, не поверив увиденному, но все же остался недвижим, наблюдая за профилем той, что так будоражила мою кровь. Ее глаза бегали из стороны в сторону, словно их обладательница пыталась запечатлеть в своей голове каждое мгновение, губы то растягивались в улыбке, то округлялись, вместе со вскинутыми бровями выдавая ее испуг.
Вдруг она повернулась ко мне, открыв моему взору свое маленькое личико, и мне захотелось поцеловать каждую ее веснушку, которыми были усыпаны нос и щеки. На мгновенье она застыла, проникая в мою сущность при помощи завораживающих зелено-синих глаз с желтыми крапинками, а затем широко улыбнулась. Свет в комнате стал ярче. Она осветила ее тем солнцем, что жило внутри нее. От такой невообразимой красоты я обескураженно наклонил голову в сторону, схватившись за грудь, в том месте, где бешено стучало сердце. Мне хотелось упасть ей в ноги, согреться в лучах ее доброты, коснуться ее внутреннего солнца. И плевать, если я окажусь сожженным.
Словно Икар, я потянулся к ней,моему Солнцу, дотронулся рукой, и она...испарилась, исчезла - рядом стоял пустой стул. От разочарования и боли я громко вскрикнул, вскочил на ноги, обводя помещение взглядом. Ее нигде не было. Я рухнул на пол, уронив голову на тот стул, на котором несколько мгновений назад сидела она, и сжал его, умоляя ее вернуться.
Я не хочу жениться на Лукреции. Я не хочу разрушать ее и Рафаэля счастья... Я не хотел лишать счастья нас с Айрин...
В комнату постучались, но я не ответил. Я не мог дышать. Боже, когда это все закончится? Боже, за что ты так поступил? Зачем ты сыграл с нами такую злую шутку?! Я схватил стул и швырнул его об пол, затем еще раз и еще, пока от него не остались лишь жалкие куски, после чего схватил другой, бросил его сторону кровати, опрокинув при этом тумбочку.
Больно. Очень больно. Я бил себя по груди, пытаясь вырывать оттуда образ Айрин, но она словно была частью меня самого. В комнату кто-то зашел. Судя по шагам, их было двое.
- Эйден? - раздался рядом удивленный голос Джейми.
Я вновь ударил себя по груди, чувствуя, что задыхаюсь, упал на пол, понимая, что у меня начался приступ, которого не было уже очень давно. В последний раз я упал так в номере с Билл, когда мы пытались спасти ее от Карателей. Рядом раздались крики, меня начало трясти. Харви плеснул мне в лицо холодной воды, снял кофту и вытащил язык, а Джейми тут же затолкал в мою глотку таблетки, заставив проглотить их. Я не мог управлять своим телом: оно тряслось в конвульсиях. Голова, затуманенная, еле соображала. Харви держал меня в объятиях, Джейми звонил кому-то, в дверях появились Валери и Лукреция, за ними Джейн и Грегг.
Все были напуганы увиденным, а я был напуган тем, что больше никогда не возьму ее за руку и услышу свое имя из ее уст.
Глава 20
Судьба - коварный игрок. Не стоит ее недооценивать.
Моя мама обожала готовить. Она делала это постоянно:когда ей было грустно, хорошо, тоскливо, радостно. Были ли у нас проблемы или их не было - она готовила. Я тоже переняла эту привычку. Чтобы в моей жизни не случилось, я всегда находила утешение возле духовки, сооружая различные торты, которыми потом радовала близких и коллег. Но последнюю неделю во мне не было сил, чтобы я могла поднять свое бренное тело. И все же я сделала это.