Я отнял руку, обхватил ее плечи и слабо встряхнул тело девушки.
- Да что с тобой такое?! Прекрати говорить это все! С чего ты взяла, что мы с тобой будем несчастны?! Разве друзья, которые ценят компанию друг друга, могут быть несчастны?!
Она печально улыбнулась.
- Но супруги связаны друг с другом не только дружбой, понимаешь? - ее палец указал на место, где располагалось сердце. - Мы с тобой им не связаны друг с другом и никогда не будем.
Не будем. Это правда. Она мой друг, не более. Я ее друг, не более. От отчаяния хотелось кричать, но нужно было оставаться сильным. Ничего не говоря, мы с ней сели на недалеко стоявшую лавочку: она положила мне голову на плечо. А снег все кружил и кружил в воздухе, будто не слышал нашего разговора, не чувствовал нашей общей боли и не переживал за будущее, казавшееся туманным, но однозначно обреченным на супружеское несчастье.
Глава 22
"Деревьями я восхищалась всегда,
Страх, бури, и даже когда,
Казалось, пора бы уже умирать,
Они продолжали упорно стоять".
(Ирэн Огински)
Айрин
Машина катила по знакомой дороге, которую я в основном видела в зимние и летние каникулы. Деревья, стоявшие сплошняком, были полуобнаженными, но гордыми: их толстые ветви стремились к небу, не к земле, и те немногие листья, что еще цеплялись за жизнь, трепетали при каждом порыве ветра, что выл угрюмую песню. Я прислонилась лбом к стеклу авто, слушала музыку, отстранившись от Киллиана и Паолы, которые в начале пытались разговорить меня, но потом, поняв, что я не нуждаюсь в чьей-либо компании, прекратили попытки сблизиться. Ехать оставалось еще десять минут.
Как он, интересно? Чем занимается? Наверное, чертовски классно проводит время со своей женой, забавляясь с ней в постели, ожидая свой поздний завтрак и составляя программу сегодняшнего дня. Тьфу на него. "Эйден, Эйден, Эйден, Эйден!" - кричал мой внутренний голос. Я сделала музыку громче. В злую шутку со мной захотело сыграть воображение, которое начало рисовать мне лицо Эйдена, его глаза, улыбку, движения, манеру говорить...Я зажмурила глаза. По коже пробежались мурашки, когда я вспомнила, какими были его прикосновения, кожа на ощупь...Я потерла виски, ужасно нывшие, не дававшие мне успокоиться и выкинуть этого человека из головы. Устало выдохнув, я приоткрыла окно в надежде, что свежий воздух поможет мне справиться с данной проблемой.
Вот мы покатили по центральной улице, и я с нетерпением заерзала на месте, поглядывая на дом, стоявший в конце справа от нас. Машина заехала в арку, поднялся шлагбаум, и мы оказались внутри двора. Киллиан отстегнул ремень, и я, посчитавшая это сигналом, сорвалась с места, пулей вылетев из салона автомобиля, стены которого ужасно сдавливали. Мои ноги сами понесли меня по покрытой льдом дороге к двери моего дома. Несколько раз чуть не упав на копчик, я все же ухватилась за поручень, кинула озадаченный взгляд на пустую клумбу, стоявшую рядом, преодолела несколько ужасно скользких ступенек лестницы, будто желавшей мне смерти, и открыла дверь, в надежде поскорее оказаться дома.
Я хотела одиночества. Хотела запереться у себя в доме и никого не видеть, пережить то, что со мной случилось, зализать свои раны и после, обновленная, выйти в этот мир, чтобы продолжить жить дальше. У родителей мне не получалось этого сделать, поэтому я уповала на свою маленькую квартирку. Сзади на мое плечо опустилась легкая женская рука, и я повернулась в ту сторону, где стояла Паола.
- Ты уверена, что тебе не нужна компания? - спросила она.
Я робко кивнула головой, не находя в себе сил разговаривать, и сделала шаг вглубь подъезда, вновь окунаясь в уже знакомые мне запахи. Паола и Килиан последовали за мной, молча, понимая, что я совершенно не была настроена на общение, и потому, когда мы оказались на пороге квартиры, они попрощались со мной, попросили меня в случае чего позвонить им и ушли, оставив меня наедине с мыслями, атаковавшими и не без того уставший разум. Бросив чемодан в прихожей, я стянула куртку, бросила ее на пол, прошла в гостиную и открыла окно, высунув на улицу голову. Морозный воздух приятно остужал разгоряченную кожу, успокаивал нервы.
Я отошла от окна, приблизившись к книжным полкам и провела пальцами по корешкам тех немногочисленных книг, стоявших на них. Обложки, что были приятны на ощупь, скользили под моими пальцами, выводившими каждую написанную на них буковку. Это занятие привело меня в умиротворение. Правда не надолго, ибо через несколько минут кончики пальцем скользнули по моим губам, взбудоражив мою кровь теми воспоминаниями, что всколыхнулись в голове, словно море, и поглотили меня без остатка.