Данте с каменным лицом подождал, пока стражник приблизится, а потом влепил ему звонкую затрещину.
— Мерзавец! Ты будешь выполнять мои приказания бегом! С быстротой мысли и даже еще быстрее, а то — не сносить тебе головы! — прошипел Данте и влепил стражнику пощечину.
Ошеломленный стражник закрыл голову руками и забормотал:
— Да, да, мессир! Слушаю и повинуюсь!
— Приведи сюда двух городских стражников. Мы пойдем с ними в Санта Кроче.
Стражник закивал, схватившись рукой за покрасневшую щеку, и помчался к казарме городской стражи. Впрочем, перед этим он бросил на поэта такой злобный взгляд, что тот упрекнул себя за вспышку гнева.
Впредь надо быть осторожнее. Не век же ему быть приором!
В тот день у старых стен Флоренции шумела ярмарка. Чтобы сократить путь, Данте решил пройти по улицам, заставленными лотками и столами с товарами. Впрочем, оказавшись в толпе дурно пахнущих торговцев с их сомнительного вида товаром, он очень быстро пожалел о том, что не сделал крюк вдоль берега Арно. Теперь он толкался в толпе кавалеров и блудниц, дворян и карманников, заполонивших улицы Флоренции. В некогда благочестивом городе царили разврат и воровство.
Перед лицом этого удручающего зрелища Данте почувствовал, как в нем вскипает глухая злость.
— Не отставать! — крикнул он сопровождавшим его стражникам.
Впрочем, несмотря на то что они во все горло орали и прокладывали себе пиками дорогу в толпе, поэт быстро потерял их из виду в людском море, колыхавшемся от одного края улицы до другого. Казалось, все жители Флоренции одновременно назначили друг другу свидание в лабиринте узких улочек между церковью францисканцев и баптистерием, да еще привели с собой всех своих вьючных животных.
Данте с трудом продвигался вперед, стараясь не попадать в давку и держаться поближе к стенам домов, чтобы не ступить в конский навоз. Он думал, что регалии приора откроют ему дорогу в толпе, но не тут-то было. Потеряв вооруженных стражников, он быстро убедился, что никто не обращает ни малейшего внимания ни на его шапочку, ни на позолоченный посох. Более того, знаки его должности, кажется, будили в простолюдинах особую дерзость. Уже два раза он с трудом увернулся от выплеснутой в окно мочи и стал подозревать, что поток нечистот вокруг него льется не случайно.
Он попытался запомнить дома, из которых вылили мочу. Может быть, там живут сторонники враждовавшего с Данте семейства Донати?
Ничего, он скоро придумает, как им отомстить!
Скрывшись на секунду от толпы в палатке менялы, Данте поднялся на цыпочки, высматривая в толпе стражников, но эти бездельники как сквозь землю провалились.
Кто-то вцепился Данте в руку. Он вздрогнул и попытался вырваться, но его руку держали очень крепко.
— Одну монету!
— Чего тебе, старуха?! — заорал поэт на оборванку, которая вцепилась в его руку. Ее длинные седые волосы в беспорядке ниспадали ей на плечи. Она склонила голову, словно не осмеливалась взглянуть в глаза приору.
— Монету, и я тебе погадаю.
— Гадай сама себе, ведьма. Вот я тебя сейчас!..
— Монету, и я тебе погадаю, — повторила старуха. Несмотря на свой оборванный вид, она говорила твердым и звонким голосом, с силой разжала Данте пальцы и начала читать линии его ладони.
Толпа кипела вокруг Данте и гадалки. Люди обтекали их, как вода струится среди высящихся среди моря скал, и поэт с облегчением подумал, что в нем наконец признали приора, но на самом деле прохожие смотрели только на женщину и старались держаться от нее подальше.
— Пусти меня. Я не верю в твою болтовню!
— Монету, и я скажу тебе, когда ты погибнешь.
— А кто хочет меня погубить?
— Ты сам себя губишь!
Данте снова попробовал вырвать руку, но гадалка ее не отпускала.
— Ты увидел лицо мертвеца, — сказала она.
— Что?!.
— Но мертвец ничего тебе не скажет.
Данте был ошеломлен. Он потянулся к привязанному на поясе кошельку и достал медную монету.
— Расскажи мне о мертвеце.
— Он ведет живых.
— Куда?
— В землю других мертвецов. Не надо было тебе открывать его лица!
Данте ничего не понимал. Эта гадалка, как и все остальные, говорила сплошными загадками, но, кажется, что-то знала о разыгравшейся ночью трагедии.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Чтобы тебе было больно.
Внезапно женщина отпустила руку Данте и мгновенно скрылась в шумной толпе.
Пораженный Данте хотел было догнать женщину и расспросить ее более подробно, но между ним и гадалкой быстро выросла непреодолимая стена людей.