Потом на фундаменте римской виллы построили церковь Сан Джуда, и о подземном некрополе позабыли до тех пор, пока его потолок не обвалился, открыв его для всеобщего обозрения.
А может, это одна из гробниц, созданных этрусками на территории своего древнего царства? В Маремме уже обнаружено несколько гигантских этрусских гробниц! Как бы то ни было, это подземелье явно создали люди, а не демоны!
И все-таки Данте казалось, что Ад, если он есть, должен быть почти таким же…
Немного успокоившись, поэт продолжил спускаться. Ему показалось, что воздух здесь не такой душный, как выше, словно откуда-то снизу дует слабый ветерок.
Каменная лестница закончилась у глухой арки, заложенной кирпичами. В свое время кто-то явно загородил любопытствующим этот путь в недра земли. А может, арку замуровали для того, чтобы на поверхность земли не вырвалось то, что таится в ее глубинах?
Дно крипты представляло собой круг диаметром не менее десяти локтей. Ее пол был выложен древними базальтовыми плитами неправильной формы. В центре круга образовалась лужа из воды, льющейся сверху.
На последней ступеньке было множество свечных огарков.
Данте поднял один из них. Свечу явно изготовили совсем недавно. Воск был совсем мягок и источал легкий запах.
Поэтом вновь овладел страх. Зачем неизвестному было бежать в этот колодец, из которого нет выхода?!
Данте поднял руку со светильником, чтобы лучше осмотреться по сторонам. Огонек светильника колебался. Поэт осторожно пошел туда, откуда дул сквозняк.
При ближайшем рассмотрении оказалось, что стена колодца сложена из очень больших камней неправильной формы и напоминает остатки фундамента какого-то древнего сооружения.
В одном месте стены сгустились тени. Однако это было не темное пятно на стене, а низкая арка, в которую с трудом мог протиснуться один человек.
Данте подошел поближе, чтобы осветить и получше рассмотреть это отверстие. За аркой было другое помещение.
Поэт пробрался сквозь арку. Под землей было очень трудно ориентироваться, но ему показалось, что это помещение намного больше предыдущего. Данте внимательно оглядывался. Он находился в вырубленной в камне галерее с круглым сводом и шириной не менее четырех локтей. Свод был укреплен колоннами и кирпичными арками. Галерея уходила куда-то во мрак. Под ногами у поэта была зловонная скользкая грязь.
Наверное, это глина с берега Арно, чьи воды доходят во время половодья даже сюда.
Данте оглядывался по сторонам, удивляясь этому мощному сооружению. Сколько же таких подземелий во Флоренции?! Под какими церквами и монастырями они таятся?!
Огарки свечей в этой крипте пугали Данте, говорили ему о том, что здесь кто-то бывает и, наверное, участвует в таких ритуалах, какие не терпят дневного света.
А может, в них принимал участие и мастер Амброджо?
Данте прошел еще немного вперед. Теперь он уже не сомневался в том, что толкнувший его незнакомец скрылся по этому подземному коридору, но, конечно, не надеялся его настичь. Поэт хотел было повернуть вспять, когда ему почудилось, что рядом кто-то шевелится. Вдоль стен и рядом с колоннами арок на земле лежали какие-то бесформенные кучи тряпок, которые внезапно стали подниматься.
В ужасе Данте прижался к стене. Именно так он всегда и представлял себе пробуждение мертвецов в день Страшного Суда. Однако мертвецы перед его глазами воскресали как-то уж больно неуверенно. У них был жалкий вид. Перед поэтом были не очищенные от греха тела воскресших, а покрытые страшными язвами конечности, замотанные в грязное тряпье, пропитанное кровью и гноем.
У Данте замерло сердце.
Остальные приоры так боятся орды прокаженных, а она уже здесь! Она проникла в недра Флоренции по потайному подземному ходу!
Набравшись мужества, поэт шагнул вперед и с угрожающим видом замахнулся кинжалом на ближайшего прокаженного, но тот, казалось, не испугался, а продолжал ползти к поэту, простирая к нему покрытые язвами руки и усмехаясь полусгнившими губами на безобразном лице.
— Стой, бес! — воскликнул Данте. — Еще шаг и тебе конец!
— Мессир Алигьери! Вы что, меня не узнаете?!
Голос показался поэту отдаленно знакомым, но он не опустил кинжала, а стал вращать им перед собой, стараясь воздвигнуть стену стали между собой и этим исчадием ада.
— Я тебя не знаю!
— Но это же я, мессир Алигьери! Джанетто из Сан Пьеро. Нищий Джанетто!