«Мерзавец!» — подумал поэт.
— Что вы узнали, изучив труп убитого в церкви Сан Джуда? — вслух произнес он.
— Ничего. Он мертв, — ответил врач непритворно удивленным тоном. — А что я должен был узнать?
Данте прикрыл за собой дверь и медленно пошел на врача, пока не оказался с ним нос к носу.
— Все во Флоренции знают, что он мертв, — негромко проговорил поэт. — Господу угодно, чтобы человек, пройдя свой краткий путь по земле, возвращался в прах, из которого и возник. Но злые люди укорачивают этот короткий путь. И в церкви Сан Джуда они сделали именно так. В таких случаях Магистрат требует от врачей не просто известий о том, что мертвец не дышит.
Главный врач испугался. У него затряслись колени и руки.
— Отправив к вам тело, я приказал осмотреть его самым тщательным образом. Вы выполнили мое приказание? — наседал Данте.
— Конечно! Разве я мог ослушаться приора! — Врач упомянул высокую должность поэта таким тоном, словно хотел подчеркнуть, что, если бы приказал кто-нибудь другой, он и не посмотрел бы на мертвеца.
— Очень хорошо. И что?
— Душа покойного рассталась с телом не по своей воле, а потому, что он задохнулся.
— Что еще?
— Ничего. На голове у него кровоподтеки, но ран нет. Никаких следов насилия, кроме…
— Кроме чего?
— Кроме неглубокой раны в груди, нанесенной острым предметом. Это просто царапины. Какие-то знаки…
— Я должен это видеть. Немедленно! — Данте выругал себя за то, что сам не осмотрел труп на месте преступления.
— Мертвец лежит в подземелье. Рядом с неизлечимо больными… — поморщившись, сообщил поэту врач. — Да это же просто царапины!..
— Не вам судить! Пошли!
Данте распахнул дверь и широкими шагами вышел из кельи. Врач неохотно последовал за ним.
Они быстро миновали обширные помещения, превращенные в больничные палаты. Между деревянных лежаков были натянуты занавески, за которыми толпились посетители. Они принесли пищу родным и близким. В конце последней палаты была узкая лестница, которая вела в подвалы госпиталя, разделенные на две части. Ближе к берегу реки за кирпичной стенкой находилась тюрьма Магистрата. Данте с врачом проследовали на половину, предназначенную для мертвых и умирающих. Их убрали долой с глаз всего света.
Поэту показалось, что они в преисподней.
В низком подвале, еле освещенном слабым светом узких окошечек на уровне мостовой, висело невыносимое зловоние. Оно усугублялось царившей на улице жарой. На деревянных нарах и вдоль стен лежали человеческие тела, прикрытые грязными тряпками. Некоторые еще могли стоять на ногах. Они медленно и бессмысленно бродили туда и сюда, словно стараясь скрыться от смерти, уже занесшей над ними свою косу. Но никто из них не осмеливался пересечь воображаемую линию, где за пределами неширокого пустого пространства, как за рекой в царстве мертвых, лежали трупы, ожидавшие погребения. Казалось, что еще живые и уже мертвые собрались здесь для того, чтобы пуститься в пляску смерти.
Может и хорошо, что это страшное зрелище никогда не предстанет перед глазами добропорядочных горожан! Может, правы древние персы, считавшие, что существует область тьмы, куда никогда не падает светлый взгляд Бога и где даже Он бессилен облегчить страдания плоти.
Данте вспомнил о мрачном подземелье в церкви Сан Джуда. Чем отличаются тела, которые он видит сейчас, от разложившихся и мумифицированных останков в стенках подземной воронки? Очень скоро все эти люди умрут и сгниют в ожидании Судного Дня!
Стоило поэту спуститься в какое-нибудь флорентийское подземелье, как он оказывался в царстве страданий, каждое из которых было страшнее предыдущего.
Главный врач больницы надел маску с длинным клювом вместо носа. Этот клюв был набит травами и благовониями, призванными заглушить смрад гниющего человеческого мяса.
— Где труп убитого художника? — Данте с трудом справился с приступом тошноты.
Врач показал на один из столов у стены.
Труп мастера Амброджо был полностью обнажен. Над ним кто-то склонился.
Издалека Данте подумал, что это один из умирающих желает прочесть по лицу покойника свое ужасное будущее. Приблизившись он увидел, что склонившийся над трупом незнакомец был одет в светлые одежды, не походившие ни на тряпье умирающих, ни на врачебные одеяния. Больше всего одежда незнакомца походила на доминиканскую рясу.
Услышав за спиной шаги, незнакомец выпрямился и отскочил от трупа.
— Кто вы и что здесь делаете? — рявкнул Данте.