— Антилия попросила у вас этого самого снадобья?
Аптекарь рассмеялся, внезапно превратившись в весельчака, каким поэт видел его в таверне.
— Вы забыли, что оно называется чанду?.. Да нет! Все не так плохо. Антилия попросила у меня лишь хорошего мыла. Она заботится о красоте своей кожи. Но как знать… Для женщины борьба за собственную красоту — величайший источник боли.
Данте продолжал озираться. Его совсем не занимали слова аптекаря.
А ведь Антилия направилась сюда сразу после проповеди Бруно!
— В прошлый раз вы сказали мне, что ваше средство состоит из пяти частей. Вы действительно не можете их назвать?
Аптекарь едва заметно вздрогнул и невольно взглянул на обитый железом сундук, словно проверяя, на месте ли он.
— Состав этого снадобья — великая тайна, мессир Данте, — уклончиво сказал он поэту. — Вы же его попробовали, и теперь сами знаете, чего оно стоит.
— Мастера Амброджо убили потому, что он собирался рассказать о чем-то состоящем из пяти частей. Может, это пять составных частей чанду, которое он каким-то образом от вас заполучил?.. Говорите, я знаю, чего стоит это средство?.. Вы правы. Теперь я знаю. За такое средство можно убить, желая заполучить его. Или сохранить…
Казалось, аптекарь внезапно заволновался.
— Кстати, не этим ли средством мессир Бруно опаивает последователей своего еретического учения, которого вы наверняка тоже придерживаетесь?
— Но вы же не думаете?.. — забормотал Теофило.
— А почему я не могу так думать?
Теофило некоторое время размышлял, а потом внезапно поднял правую руку, сложив пальцы особым образом в знак, по которому узнавали друг друга члены гильдии врачей и аптекарей.
— Auxilium peto! — воскликнул Теофило, используя традиционную латинскую формулу, с помощью которой его коллеги обращались друг к другу за помощью.
Данте машинально поднял руку со сложенными таким же образом пальцами и, подчиняясь данной некогда клятве, сказал:
— Auxilium fero! — обещая тем самым помощь просящему коллеге.
Теофило Спровьери воспрянул духом и стиснул руку Данте в своей.
— Тайна чанду велика, и мы оба это знаем. Но ведь это не единственная тайна на свете! Бывают и более страшные тайны, и собратья по ремеслу должны их знать.
— Что вы имеете в виду?
— Возможно, вы действительно можете мне помочь, — не отвечая на вопрос поэта, продолжал Теофило. — Может быть, ваши знания…
Он некоторое время снова колебался, но потом, кажется, поборол последние сомнения и подошел к одному из своих шкафчиков, открыл его и достал небольшой ящичек кубической формы, изготовленной из темной породы африканского дерева, излюбленной египетскими фараонами.
Аптекарь поколдовал над одной из сторон ящичка, где явно находился потайной замок. Раздался негромкий щелчок, и ящичек раскрылся. В нем лежал круглый предмет из желтого металла. Теофило взял его в руки осторожно, почти с благоговейным ужасом. Потом он передал его Данте. Это был диск из металла, похожего на золото. Они был покрытый мелкими знаками — видимо, буквами загадочного алфавита. Этот диск очень напомнил Данте кольцо, которое поэт видел в конторе ростовщика Доменико.
Поэт внимательно рассмотрел диск и взвесил его на ладони.
— Это что, действительно…
— Да. Это золото.
Данте вертел диск в пальцах.
— Откуда он у вас? — спросил наконец поэт, подняв глаза на аптекаря.
— Спросите лучше, от кого! Эти диски появились во Флоренции некоторое время назад. О них говорят необычные вещи.
— Например?
— Говорят, что это золото не происходит из земных недр!
— Значит, считают, что его кто-то изготовил? — пробормотал поэт, с удвоенным интересом рассматривая диск.
Потом он поднес его ко рту и потрогал языком.
— Если это правда, Флоренцию ждет большая беда. У нас нет средств для определения, что это золото фальшивое.
— А вам не кажется, что тайна этого золота важнее секрета моего снадобья?
— Кто дал вам этот диск? Кому известен секрет изготовления золота? Кому-то на Третьем Небе? Говорите! Ну! — рявкнул Данте и уже хотел было вновь поднять руку со сложенными пальцами, но передумал. — Отвечайте! Отвечайте мне не как собрату по ремеслу, а как флорентийскому приору!
— Я не знаю! Клянусь вам! Мне его дал Амброджо. А вскоре мастера убили. Он не говорил мне, откуда у него этот диск! — воскликнул мастер с таким испуганным видом, словно именем убитого мастера можно было вызвать его дух.