— Ну и как вы теперь поступите? — спросил капитан.
— Мне надо продолжать расследование. Если я найду одну голову Гидры, от меня не ускользнут и остальные!
Начальник стражи удалился, а Данте не находил себе места.
Зло решило нанести новый удар! Из подземелий Сан Джуды оно замахнулось на само правительство города!
Пребывая в расстроенных чувствах, поэт сам не заметил, как оказался на площади. У него вновь разболелась голова, но он решительно направился к таверне Бальдо. Он не хотел, чтобы его заметили, и поэтому вновь отказался от сопровождения стражников. Однако ему хотелось быть одному не только ради сохранения тайны. Перед глазами Данте стояла танцующая Антилия.
Он должен допросить ее с глазу на глаз!
При этом Данте убеждал себя в том, что хочет видеть эту женщину только ради торжества справедливости. Но в глубине души понимал, что обманывает сам себя…
Еще не все ученые мужи с Третьего Неба собрались в таверне. Место Теофило пустовало. Остальные пили вино из стоявшего на столе большого глиняного кувшина.
Данте поздоровался с каждым и тоже налил себе вина.
Повернувшись к пустому стулу аптекаря, Данте уже хотел было спросить, не случилось ли с ним чего, когда раздался высокий голос Чекко из Асколи.
— Как часто мы говорим о любви, мессир Данте! И все же для нас — ученых — ум намного важнее! Почему же мы так часто рассуждаем об этой силе, от которой мутнеет самый острый ум? Отчего бы это?
— Не стоит ли прежде всего поговорить о силе? — вмешался Бруно Амманнати. — И не можем ли мы назвать любовь бессилием духа, покинутого животворящими началами? Что же такое любовь? Добродетель, которая рождается в нас под воздействием сил, излучаемых любимым человеком? Или страшная болезнь, которая точит умы?
Тем временем в глубине таверны послышался бой барабанов, предвещающих появление Антилии.
Так ничего и не ответив, Данте повернулся к танцовщице.
Что это? Почему он теряет голову? Почему ему так хочется погрузить свою плоть в тело этой женщины? Утонуть в нем, как в бездонном океане? Неужели это — любовь?! Неужели он сам — тот же человек, что трепетал от одного вида Беатриче? Неужели любовь так сильна, что может страшно извратить человеческую душу? Неужели именно любовь — сила, лишившая Адама и Еву земного рая?
Схватив наполненный до краев кубок, поэт стал жадно пить вино. По его телу разлился огонь…
— Вы, конечно, читали канцону вашего друга Кавальканти под названием «Меня просит женщина»?
Говорил опять Чекко из Асколи, но голос его казался поэту страшно далеким. Внимание Данте было приковано к Антилии, которая неумолимо приближалась, покачивая бедрами. Данте чувствовал, что Антилия ищет его своими черными глазами и танцует только для него. Он был готов возненавидеть остальных мужчин, желавших танцовщицу и протягивавших к ней руки.
Поэт был готов вскочить на ноги, заявить о том, что он приор Флоренции, вызвать стражу, закрыть это гнездо разврата и отправить в тюрьму танцующую блудницу.
Где же она скрывается, когда покидает таверну Бальдо? И у кого?
Данте нужно было это знать.
И он вырвет у нее признание, как только закончится это богомерзкое представление! А ведь ее наверняка привез из-за моря однорукий крестоносец! А вдруг именно он — корень зла?!
Голоса собравшихся за столом мешали поэту думать.
— Возьмем, к примеру, нашу Антилию, — говорил Августино. — Я не сомневаюсь, мессир Данте, что один ее вид распаляет мужчин, которые в ее присутствии думают только о совокуплении. А объясняется это светом, который отражается от ее тела и попадает им в глаза. Ее танец и ее флегма расширяют этот свет своим теплом, что очень характерно для особей женского пола. Любая хорошо сложенная женщина вызывает у мужчин такую же реакцию, необходимую для продолжения человеческого рода. Но как объяснить влияние, оказываемое на нас женщиной даже в ее отсутствии? Уверен, что мужчины возбуждаются от одной мысли об Антилии так, словно она рядом. Выходит, жидкости нашего организма запоминают некоторые впечатления, поступившие в них вместе со светом. Кажется, они запоминают форму сосуда, в который были налиты…
Тем временем Антилия направилась в другую сторону. Казалось, она намеревалась завершить свое представление у стола с подвыпившими купцами, что-то горланившими неподалеку от очага.
Данте усилием воли заставил себя слушать сидевших вокруг его стола.
— Ну да. Я помню эту канцону Гвидо… А вообще-то мне кажется, что любовь — это возбуждение духа. Однако она не порождается образами, которые доносит нам свет, как утверждает язычник Аль-Кинди. Любовь — это добродетель, присущая любой благородной душе с момента появления на свет. Любовь так же неотъемлема от некоторых душ, как красота — от драгоценных камней. Женская красота лишь будит любовь, которая таится в душе мужчины. Этим и объясняется способность женщины влиять на мужчин в свое отсутствие или даже после своей смерти. У меня была возможность в этом убедиться. Вы же слышали о Беатриче…