Девушка, всхлипывая, убежала в глубь коридора, а Данте медленными тяжелыми шагами спустился с лестницы. Оказавшись во дворе, он поднял глаза к звездам и увидел пятнышко света. Это кто-то крался по крытому коридору со светильником в руке.
Тени теней!
Ветер внезапно раздул пламя светильника, и Данте увидел в его свете чью-то гладкую щеку, которую тут же снова поглотили тени.
Поэт пал духом. У него не было сил гадать, кто прячется сейчас в темном коридоре. Его руки были в красных пятнах. Наверное, это румяна Антилии. Подумав об этом, Данте стал яростно тереть руки себе о плащ.
Во дворе он снова пересек орбиты семи планет и рухнул на камни у остатков фонтана. Зачерпнув пригоршню тихо журчавшей рядом прохладной воды, поэт смочил себе лоб. Ему сразу стало лучше. Хмель почти прошел. Данте стало лучше думаться, хотя разные мысли и женские лица все еще вихрем крутились у него в голове.
Он снова поднял глаза туда, где промелькнул человек со светильником, но теперь там было темно.
Поэт стал оглядываться по сторонам, у него возникло желание подняться наверх и обыскать все помещения одно за другим. Как приор Флоренции он имел полное право это сделать. Взглянув в сторону Ворот Каррайя, он стал прикидывать, успеет ли до рассвета добраться до Дворца Приоров, собрать стражу, вернуться сюда и перевернуть тут все кверху дном, но скоро махнул рукой, поняв, что все равно не найдет здесь Антилию.
Ведь сумела же она бесследно испариться из аптеки Теофило. Так будет и здесь!
Данте с трудом поднялся на ноги и зашагал к выходу. В последний раз взглянув на окна, он вышел на улицу и увидел перед собой какого-то человека. Поэт инстинктивно напрягся и приготовился к обороне, но сразу же успокоился, узнав ироническую усмешку Чекко Ангольери.
— Значит, и вам известно это райское местечко, — пробормотал поэт.
— И это, и многие другие между Флоренцией и Сиеной… Но должен сказать, что именно это — одно из самых лучших.
Некоторое время оба молчали. Данте понял, что в появлении Ангольери у ворот этого публичного дома нет ничего удивительного. Например, весельчак мог последовать за ним и Веньеро от самой таверны. Да и вообще в лупанаре ему самое место!..
И все-таки поэта не покидало ощущение, что Ангольери появился здесь неспроста. У него было озабоченное лицо. Он не походил на мужчину, который только что был с женщиной.
— Знаете, почему я ненавижу моих родителей? — внезапно спросил у Данте Ангольери.
Поэта поразил этот вопрос, совершенно неуместный в этом месте и в это время.
— А ведь я чуть не убил моего отца! Я спустил его с лестницы в его же доме, и если бы его не поддержала заботливая рука самого дьявола, он обязательно свернул бы себе шею…
— Вы сумасшедший, Чекко!
Ангольери прикрыл глаза с таким видом, вспоминая сцену, о которой говорил. У него на губах заиграла улыбка, которая тут же превратилась в ехидную усмешку.
— Вы такой ученый, а все-таки вам меня не понять!
— Как же прикажете понять, куда летит быстрее ветра обезумевший конь? — устало пробормотал Данте.
— Но я-то пока не спятил, хотя и испытал такую глубокую меланхолию, что чуть не покончил с собой. Так хотите узнать, почему я ненавижу родителей, или нет? — настаивал Ангольери, подойдя вплотную к Данте. — Я боюсь, что он меня сожрет! — пробормотал он, наклонившись к самому уху поэта.
— Что?!
— Мой отец! Он может сожрать за обедом целую свинью, лишь бы мне досадить! Он проедает за день доходы от всех своих виноградников. Когда он умрет, у меня не будет наследства. Он сам сказал, что будет только и делать, что есть до последнего вздоха, чтобы унести все с собой в могилу. Да и какая разница?! Я все равно умру раньше его. Дьявол об этом позаботится!
Данте невольно улыбнулся, но на самом деле его мало волновал аппетит отца Ангольери.
— А зачем вы все-таки появились во Флоренции?
— Я же вам говорил. Воздух Сиены пагубно влиял на мое здоровье. Мне нужно было уносить оттуда ноги!
— Но почему же все-таки именно во Флоренцию?
— А кто сейчас не едет сюда? У вас же все растет как на дрожжах! Деньги в сундуках, башни, детишки в пузе у женщин! У вас тут все умножается быстрее библейских хлебов и рыб! Да окажись Христос у вас, он кормил бы вас не хлебами, а жареными фазанами и олениной в красном вине!.. У вас и мне найдется занятие. Ведь я путешествую на колеснице, запряженной нуждой и бедностью!
— Неужели вы приехали к нам в поисках работы?
— А что в этом удивительного? Неужели я прослыл бездельником?.. Вы и представить себе не можете, как изменился мой характер с тех пор, как мы сражались вместе при Кампальдино!.. Да. Я прибыл сюда именно за тем, чтобы предложить свою помощь лицам, затеявшим одно небольшое предприятие. И надеюсь, что мои услуги будут вознаграждены!