— Значит, он не…
— Успокойтесь. Это не прокаженный и не чумной. Судя по его мышцам, в момент смерти он прекрасно себя чувствовал.
Капитан оправился от первого испуга и разинув рот разглядывал труп.
— Ну да! — воскликнул он. — Это он!
— Вы его знаете?
— Да! Я узнал его даже в таком виде. Это Амброджо. Знаменитый художник с севера Италии.
Данте осмотрелся по сторонам.
— В храме наверняка замыслили грандиозную реставрацию, если обратились к такому умельцу! — Он озадаченно почесал свой затылок. — Вот это да! И как некстати! Во Флоренции и так неспокойно. Не хватало только убийства знаменитого мастера. Да еще такого зверского! Что будет, когда о случившемся узнают земляки убитого? Их месть будет страшной!
В душной церкви словно пахнуло ледяным ветром.
— Строитель… — пробормотал Данте.
— Архитектор! — уточнил капитан. — И великий мастер мозаичного дела. Он отвечал за реставрацию этой церкви. Как же его, по-вашему, убили?
Данте ответил не сразу. Да и вообще его больше интересовали мотивы, а не способ убийства несчастного. Впрочем, любопытство капитана было оправданным. Ведь характер событий часто указывает на их причины!
Указав на рану в затылке покойного, Данте сказал:
— Его оглушили сильным ударом сзади, а потом он задохнулся.
— Его повесили?
— Нет, — ответил поэт, ощупывая веревку, поддерживавшую труп в неестественной позе. Она была слишком слабо затянута, чтобы задушить несчастного. — Пока он был без сознания, преступник связал ему руки за спиной и привязал за шею к бревну веревкой, которая потом и держала труп. Может, убийца что-то выпытывал у своей жертвы… Потом он стал лить на него известковый раствор, который застыл и превратился в посмертную маску. Смотрите! — Данте вытянул руку, в которой держал маску.
На известке отпечаталось лицо убитого, искаженное нечеловеческой мукой. К маске прилипли волосы с проседью и куски кожи.
Не в силах больше смотреть на обезображенное лицо убитого, Данте поднял взгляд на огромную мозаику за спиной у покойника. Заинтересовавшись, он поднял факел еще выше. В свете факела поблескивали разноцветные камешки, упавшие к подножию лесов. На стене виднелись следы того же известкового раствора.
— Убит орудием своего же мастерства, — пробормотал поэт и отошел подальше, чтобы лучше рассмотреть огромное мозаичное панно.
На стене виднелась величественная фигура старца высотой примерно в шесть локтей. Он смотрел куда-то вправо. Колени старца были слегка согнуты, правая нога приподнята, словно он собирался куда-то ринуться. Правая рука простерта вперед. Благодаря своему незаурядному мастерству художник сумел воплотить в холодном камне живые человеческие эмоции. Тело старца было выложено из разноцветных материалов. Голова — из золотых пластинок, покрытых эмалью. Грудь и плечи серебряные. Живот вплоть до бедер — из кованых медных пластинок, а левая нога — из кусочков железа. Правая нога была выложена из каких-то красноватых квадратиков. Это был не металл, а, наверное, терракота. В некоторых местах фигуры кусочков мозаики не было, словно художник отбил их, чтобы заменить другими.
— Над этой мозаикой работал мастер Амброджо, когда смерть уже распростерла над ним свои крылья, — задумчиво сказал Данте. — Но почему же?..
— А что это значит? — перебил поэта капитан, робко разглядывающий картину.
Данте взглянул на капитана. На этот раз благосклонно.
— Это сцена из Ветхого Завета. Однажды языческому царю Навуходоносору во сне явилась статуя, изображавшая падение человечества со времен далекого Золотого Века. Пройдя серебряную, бронзовую и железную эпохи своего существования, человечество вот-вот обратится в прах, каковой и является грязная глина.
По сторонам от старца художник наметил камешками очертания башен, стен и храмов — словно великан намеревался покинуть город слева от себя и направиться в более большой, расположенный справа. Данте встал по правую руку от фигуры, привлеченный одной деталью среди леса башен и куполов, поднимавшихся из-за зубчатых стен. Он сразу узнал это строение даже по эскизу, поскольку видел его во время поездки в центр мирового христианства. Замок Святого Ангела, построенный на огромных обломках гробницы императора Адриана.